Книга Объедки для Декана-привереды, страница 54 – Амалия Лонг

Кот нацепил на медальон фиалковую бабочку, расправил усы и вышел. Походка у него была такая, будто он шёл подписывать не перемирие, а новый таможенный тариф.

— Кто здесь главный недовольный? — спросил он, встав на пороге так, что тень от его четырёхлапой персоны упала на лицо поварихи.

— Я, — лысый с лопатой выпрямился. — Борода. Прозвище осталось от былых времён, когда росли волосы на лице. Сейчас — лысый, но традицию чту.

— Очень трогательно. Говори, что надо.

— Десять копеек надбавки каждому! — выкрикнул кто-то из толпы. — Душевые кабинки всем! И кровати! Или хотя бы лежанки!

— Душевые кабинки — не моя компетенция, — отрезал кот. — Лежанки — тем более. Единственное, что я могу выбить — это прибавку к жалованью. И то, если вы прекратите бастовать и развяжете повариху.

— А сколько прибавка? — подозрительно спросил Борода.

— Десять копеек за смену. Плюс каждая 10-ая тарелка супа бесплатно. И ветчина по главным драконьим праздникам, когда никто не смотрит.

Толпа загудела. Повариха замычала в кляп и дёрнулась так, что верёвки заскрипели.

— Отвяжите ей кляп, — велел Уголёк. — Послушаем, что скажет пострадавшая сторона.

Один из объедков выдернул тряпку. Повариха глубоко вздохнула — так, что у котла за спиной забурлила вода — и заорала:

— Скормлю всех драконам! И тебя, кот, первым! И фиалковую бабочку твою выплюнут вместе с лапками!

— Очень конструктивно, — Уголёк даже не шелохнулся. — Но у меня встречное предложение. Вы молчите о том, что видели здесь, а мы платим вам десять монет компенсации за моральный ущерб.

— Десять монет?! — повариха попыталась встать, но верёвки держали крепко. — Я на вас в налоговую заявлю! У вас тут подпольный тотализатор, договорняки, беспредел!

— Ах да, налоговая, — словно вспомнил что-то приятное, кот достал из-под лежанки мятый листок. — Кстати о налоговой. Помните, как вы месяц назад продали студентам пирожки на четыре монеты, а в отчётности указали только одну? Я тогда сидел в приёмной у инспектора Когтя и всё слышал. Вы ещё сказали, что «продажи упали из-за дождя». А дождя не было.

Повариха побледнела так, что даже её пресловутый зелёный фартук стал казаться ярким.

— Это... это клевета.

— Это показания крыс, — поправил Уголёк. — А крысы, как известно, под присягой не врут. Им не за что.

— Двенадцать монет! — выкрикнула она, трясясь.

— Девять с половиной.

— Одиннадцать!

— Десять. Иначе я звоню Когтю. Он, кстати, сейчас в больничном отпуске, но ради неуплаченных монет готов выйти на работу даже с больной чешуёй.

— Ладно, — прошипела повариха. — Десять. Развязывайте.

Борода кивнул, верёвки упали. Повариха поднялась, отряхнулась, протянула ладонь.

— Деньги.

Уголёк отсчитал десять монет из банка тотализатора и вложил в её дрожащую руку.

— Берите и не вздумайте мстить. Иначе в налоговую пойдёт не только ваша неуплата, но и сведения о том, кто поставил на Грацио де Люкс.

— Откуда ты...

— У меня везде крысы.

Повариха зажала монеты в кулак и утопала прочь, оставляя за собой шлейф невысказанных угроз.

— А теперь ваша очередь, — кот повернулся к затихшим объедкам. — Идите на работу. Завтра декан подпишет надбавку. Если не подпишет, я расскажу о его анонимной ставке на Айзу . Десять монет, почерк с завитушками.

— Ты монстр, — сказал Борода без тени осуждения.