Книга Помощница антиквара 2, страница 12 – Амари Санд

Рассказала о Клейморе, о портале и о том, как отец Александры Витте заказал ее убийство. Держать это в себе было выше моих сил.

Я рыдала, закрыв лицо руками и выплескивая всю боль, что накопилась на последние недели, пытаясь выжить в этом холодном чужом Петербурге.

— Меня никогда не отпустят. Для них я — редкая зверушка с полезным умением.

— Поплачь, Сашенька. Поплачь, — с сочувствием произнес Туров, положив тяжелую руку мне на плечо.

Простой жест человеческой доброты подействовал на меня сильнее любых успокоительных отваров. Я уткнулась лбом в край стола, продолжая всхлипывать, но уже тише.

Самое удивительное, что старик не смеялся надо мной и не называл сумасшедшей. Он просто был рядом, разделив со мной невыносимую ношу правды, которую я наконец-то решилась ему доверить.

— Значит, ты из другого мира, — задумчиво повторил Савелий Кузьмич, когда я немного успокоилась.

— Из другого, — кивнула я. — Там нет магии, зато высоко развит технический прогресс и действуют законы, одинаковые для всех людей без исключений.

— Звучит как сказка, — хмыкнул Туров. — Но у нас, девочка, правила создает тот, у кого больше силы.

Старик встал и подошел к окну, заложив руки за спину. Его сутулая фигура на фоне заходящего солнца казалась скалой, которую не смогли сломить никакие шторма.

Я смотрела на него, вытирая слезы рукавом платья, и чувствовала, как внутри рождается робкое чувство защищенности. Туров не испугался моей правды. Он принял ее как нечто само собой разумеющееся, и это давало мне силы бороться дальше.

— Покажи, что за работу тебе поручил канцлер, — попросил старик, оборачиваясь.

Я вытащила пергамент из-за корсажа и положила его на стол рядом с золотом. Туров не прикоснулся к нему, лишь склонился, изучая символы на внешней стороне.

— Насколько я могу судить, в этом свитке заключена древняя и очень опасная магия. Учитывая колоссальную работу, которую ты проделала над «Дыханием бездны», Оболенский рассчитывает, что ты активируешь часть этих знаний своим даром, — старый антиквар сделал весьма реалистичные выводы. — Твоя эхомагия может стать ключом к тем замкам, над которыми он бьется десятилетиями. «Узел тишины» — залог того, что ты никому не раскроешь его тайну, а золото — плата за «добровольное» сотрудничество и покорность.

— Что мне делать, дядя? Если я не переведу свиток, он убьет вас.

— Ну, пусть попробует, — Туров пугающе усмехнулся.

Он подошел ко мне, взял мои ладони, сжимая их в своих руках крепко и надежно.

— Слушай меня внимательно, Саша Савельева: ты больше не одна. Мы переиграем злобного паука на его же поле. Ты переведешь свиток, но сделаешь это так, как научу тебя я. Мы дадим ему то, что он хочет, но на наших условиях. Ты реставратор, и прекрасно знаешь, как восстанавливать вещи. А теперь научишься их незаметно портить.

— Вы поможете мне? — посмотрела на него с надеждой.

— Помогу, — кивнул старик с такой уверенностью, что я невольно поверила. — И с лицензией вопрос решим, и с домом. А Оболенский сильно пожалеет, что решил поиграть с антикварами.

Савелий Кузьмич оказал мне не просто поддержку — он предложил план спасения, требующий предельной концентрации и хладнокровия.

Остаток дня мы провели на кухне, где старик обучал меня тайным жестам, принятым в среде торговцев и тем, кому есть, что скрывать.