Книга Помощница антиквара 2, страница 16 – Амари Санд

— Призыв к подчинению воли через боль, — ответила дрожащим голосом, не в силах отвести взгляда от магического плетения. — Полагаю, канцлер жаждет абсолютного контроля над магическими потоками города, — прошептала, возвращая кольцо на палец, чтобы передохнуть.

Профессия реставратора приучила меня к педантичности и умению видеть структуру. Первым делом я проанализировала состав чернил — в них присутствовала кровь магического существа и измельченный обсидиан. Особая смесь служила проводником силы.

Сами знаки представляли собой сложнейшую систему триггеров. Если прочитать их в правильном порядке, ментальный щит человека рассыплется, превращая сознание в чистый лист, подверженный внушению.

— Здесь, в четвертом абзаце, руна «Поглощение» связана с руной «Власти», — я указала на сложный символ. — Если перевести свиток дословно, канцлер получит идеальный инструмент контроля.

— Измени вектор, — Туров указал на центральную связку. — Видишь этот завиток у основания? Если его чуть-чуть удлинить при описании метода активации, энергия будет уходить не на подчинение объекта, а на питание самой структуры. Она замкнется сама на себе. Внешне ритуал будет выглядеть успешно, но результат окажется пустышкой.

— Это как заменить связующее вещество в краске на нестабильный полимер, — кивнула, понимая замысел. — Картина будет выглядеть великолепно ровно до тех пор, пока не высохнет.

— Именно, — старик довольно хмыкнул. — Только здесь «высыхание» произойдет в самый важный для него момент.

— А если он почувствует подвох? Канцлер не дурак, дядя, — я замерла с пером в руках, глядя на ровные строчки.

— Для этого мы оставим «хвосты», — Туров постучал пальцем по столу. — Усыпим бдительность и добавим несколько неточностей в менее важных местах, которые он легко найдет. Пусть думает, что ты допускаешь ошибки из-за неопытности или усталости. Оболенский привык, что люди перед ним трепещут и не смеют лгать, а мы используем его гордыню против него самого.

Из нас с дядей получилась отличная команда: я считывала истинный смысл рун, продираясь сквозь наслоения темной магии, а Туров подсказывал, как подменить понятия.

Работа требовала предельного напряжения и концентрации. Удавка на шее иногда сжималась, предупреждая об опасности, но я научилась подавлять этот зуд, концентрируясь на хрупких нитях перевода.

К обеду магический резерв болтался на нуле, а в глазах двоилось от усталости, но в душе я радовалась тому, что удалось выполнить задание и выполнить его так, чтобы Оболенский не смог придраться.

Туров внимательно перепроверил каждое слово, написанное моим аккуратным почерком, прежде чем удовлетворенно кивнул и передал бумагу мне.

— Молодец, Саша, отлично поработала. Осталось передать текст заказчику и не выдать себя ненароком. Поменьше говори, канцлер чувствует ложь. Будет идеально, если ты сама поверишь, что этот перевод — единственный верный.

— Я знаю, дядя. Страх поможет мне быть убедительной.

— Страх — плохой советчик, — Туров покачал головой. — но хороший учитель. Ступай.

Я накинула плащ, спрятав свиток во внутренний карман, и вышла на улицу с таким чувством, будто отправлялась на казнь. Прохладный ветер так и норовил забраться под одежду и выдуть остатки тепла. Но я поймала извозчика и спряталась от резких порывов за тонкими стенками экипажа.