Книга Помощница антиквара 2, страница 66 – Амари Санд

Следующим наброском я изобразила себя с удавкой на шее, которую держал в руках Оболенский.

— Он наложил печать молчания, — пояснил Павел. — Даже мысль о том, чтобы выдать его тайны вызывают у госпожи Савельевой приступы удушья.

Я кивнула и посмотрела на Ермакова, пытаясь передать все свое отчаяние взглядом.

— Почему вы не избавите Александру от печати? — он развернулся и вопросительно посмотрел на главу Тайной канцелярии.

— Увы, печать может снять только тот человек, который ее наложил, — угрюмо ответил князь. — Мы пытались, и едва не убили девушку.

— Полагаю, мы узнали, что хотели, — Павел помог мне подняться. — Александре необходимо отдохнуть. Я отвезу ее во дворец.

На выходе из гранитной палаты я обернулась, столкнувшись взглядом с Ермаковым. Он стоял неподвижно, прижав раненую руку к груди, а во взгляде застыло такое разочарование и жалость, что у меня сердце зашлось от обиды и недопонимания. Так хотелось броситься к нему, рассказать всю правду, содрать проклятую удавку с шеи, но я не могла. Мне следовало доиграть свою роль до конца.

После встречи с Костей жить в золоченой клетке стало еще невыносимее. Каждое утро начиналось с уроков Оболенского, его холодного взгляда и ментальных щупалец, впивающихся в мой разум. А вечер заканчивался фальшивыми улыбками придворных дам, за которыми скрывалась ядовитая зависть.

В какой-то момент я стала задыхаться просто от того, что меня окружали золоченые стены клетки. Мне жизненно необходимо было вырваться отсюда хотя бы на пару часов, ощутить, что я все еще Саша Савельева, а не ценный экспонат императорской коллекции.

Единственный человек, который мог подарить глоток свободы, это императрица Софья. Я подошла к ней в оранжерее, где она любовалась цветением азалий, вдыхая теплый и влажный воздух особого климата, созданного погодными магами.

— Ваше Величество, позвольте мне навестить дядю, — попросила я, приседая в глубоком реверансе. — Савелий Кузьмич остался совсем один. Мое сердце не на месте от тревоги за него.

— Вы так преданны своей семье, Александра, — Софья Андреевна отложила веер и посмотрела на меня с легкой грустью. — Но в городе сейчас небезопасно. Господин Ушаков утверждает, что османские шпионы все еще ищут возможность похитить вас.

Я поникла, понимая, что меня никуда не выпустят.

— Простите, что побеспокоила, Ваше Величество, — развернулась, собираясь уходить.

— Саша, подождите! — настиг меня мягкий голос императрицы. — Я понимаю вашу тоску по дому. Так и быть, разрешу вам эту поездку, но только в сопровождении усиленной охраны и Павла Алексеевича.

— Благодарю! — просияла такой радостью, что Софья невольно улыбнулась.

— Как мало иной раз человеку нужно для счастья, — произнесла она с грустью. — Идите уже, готовьтесь. Завтра утром после занятий с Владимиром Андревичем и отправитесь.

Я от души поблагодарила Ее Величество, чувствуя, как внутри расцветает маленькая надежда. Остаток вечера провела как на иголках, а утром даже на привычную колкость Оболенского не обратила внимания. А он особенно придирался, недовольный моей рассеянностью.

Для поездки мне выделили целый экипаж с императорскими гербами и конвой из гвардейцев. Но главный охранник сидел внутри, наблюдая за мной задумчивым взглядом.

Я же, отдернув шторку, вглядывалась в знакомые фасады домов, мелькающих в окошке, жилые кварталы и спешащих по делам горожан. Глядя на их обыденную жизнь, невольно завидовала их мелким заботам и возможности жить так, как им вздумается. Мне же за каждый вздох приходилось платить двойную цену.