Книга Помощница антиквара 2, страница 67 – Амари Санд

— Вы очень напряжены, Саша, — заметил Павел, коснувшись моей ладони.

— Трудно расслабиться, когда за тобой по пятам следует армия, — печально улыбнулась.

— Это вынужденная мера, пока не минует опасность, — Романов пожал плечами.

Наконец карета остановилась лавки. Туров вероятно издали приметил кортеж и выскочил на крыльцо нас встречать. Глаза у старика заблестели, когда он увидел меня, выбирающуюся из кареты.

— Сашенька! Племянница! — воскликнул он, ковыляя навстречу.

— Дядя, как же я рада, что вы живы и здоровы! — бросилась в его объятия, вдыхая родной запах.

Старик отстранился, нарочито хмуро поправляя очки на переносице. Он окинул взглядом Павла, гвардейцев и мой роскошный наряд, недовольно поджимая губы.

— Жив-то жив, да только толку мало, — привычно проворчал он, вызывая у меня улыбку. — Заказов куча, клиенты одолевают, требуют оценки, а выполнять некому. Племянница-то моя теперь в шелках ходит, во дворцах обедает. Забыла, поди, как пахнет канифоль да чистый скипидар. Сбагрила лавку на старика! А кто помогать будет?

— Я ничего не забыла, Савелий Кузьмич, — просияла, не в силах сдержать радости от встречи. — Просто у меня были важные дела.

— Дела у нее! — фыркнул старик, бросая взгляд на Павла, который деликатно отошел в сторону, давая нам возможность поговорить.

— Павел Алексеевич, — обратилась к великому князю, сложив руки в молитвенном жесте. — Прошу вас, позвольте остаться до вечера? Я только помогу дяде разобрать срочные заказы. Охрана пусть остается, если так нужно. В мастерской мне ничего не угрожает.

— К ужину мы должны вернуться, Александра Ивановна, — сдался он под моим умоляющим взглядом. — Я побуду внизу, а гвардейцы оцепят дом. Если что-то понадобится, просто позовите.

— Благодарю, Павел, — в порыве благодарности подбежала и чмокнула его в щеку. — У вас доброе сердце.

Не теряя времени даром, я зашла в лавку, вдыхая приятный запах старины, и легко взлетела на второй этаж, где располагалась мастерская. Вот только мое воодушевление быстро пропало, когда шею сдавила проклятая удавка. Все, о чем я хотела поговорить с дядей, так или иначе было связано с Оболенским.

Кашель так резко согнул меня пополам, что я бы упала, если бы дядя вовремя не подхватил.

— Тш-ш, тише, девочка, — прошептал он, усаживая меня на стул. — Не спеши, у нас полно времени. Успеешь обо всем рассказать.

Я посмотрела на дядю и перешла на язык жестов, опасаясь, что нас могут услышать.

— «Паук сплел вокруг меня паутину, — знаками передала то, что он и без того понимал. — Я не могу произнести его имя без боли. Он везде, дядя. Его магия душит меня, заставляя молчать о самом важном».

Савелий Кузьмич внимательно следил за моими руками, и его лицо постепенно теряло маску ворчливого старика.

— «Понимаю, Саша. Печати канцлера сильны, но они не властны над твоей волей», — ответил он так же жестами.

Я взяла альбом для рисования, самый первый, подаренный Павлом, и набросала портрет человека, спасшего меня на османском корабле. Те же резкие черты лица, шрам над бровью и проницательные глаза, врезавшиеся в память.

— Этот человек спас меня, — показала рисунок Турову. — Я видела его в твоей старой лавке еще до того, как она сгорела. Павел узнал в нем Михаила Романова. Но ведь он погиб пятнадцать лет назад!