Книга Помощница антиквара 2, страница 72 – Амари Санд

Миланья помогла мне одеться в платье из темно-зеленого бархата и уложила волосы в строгую прическу. После чего под охраной гвардейцев я отправилась в кабинет канцлера.

Владимир Андреевич восседал за массивным письменным столом и вместо приветствия обычно проверял, не ослабла ли его печать, натягивая удавку до предела. Он даже не замечал того, что причиняет боль, абсолютно уверенный в собственной безнаказанности.

— Присаживайся! — указал кивком на жесткое кресло с высокой спинкой. — Продолжим работу над щитами.

— Ваша Светлость, я хотела бы попросить о другом уроке, — просипела, откашлявшись.

— Даже как? — Оболенский дернул бровью. — И что же тебе интересно больше, чем собственная безопасность? — уточнил вкрадчивым тоном.

— Ментальное отражение, которое я неосознанно применила к Мехмед-бею на корабле. Мне бы хотелось научиться контролировать этот процесс. Это же не только атака, но и передача образов предметов прошлого другому человеку? Если у меня получится освоить этот процесс, то я стану гораздо полезнее.

— Полезнее, говоришь? — канцлер отложил перо и поднялся.

Он подошел почти вплотную, пытаясь давить аурой и заставляя склонить голову в покорном жесте. Его пустые равнодушные глаза впились в мое лицо, пытаясь пробить возведенные ментальные барьеры.

— Активное воздействие, значит? — усмехнулся угрожающе. — Ты хочешь научиться бить в ответ?

— Я всего лишь хочу выжить, если на меня снова нападут, — ответила, не отводя взгляда.

— Похвальное рвение, — он коснулся пальцами моего виска. — Но известно ли тебе, что ментальный удар требует не только силы, но и контроля над собственными эмоциями? Что ж, трансляция боли— весьма интересный аспект. Запомни только одну вещь: любая попытка воздействовать на меня закончится мгновенным параличом.

Я внутренне содрогнулась, но заставила себя кивнуть, что прекрасно осознаю последствия и согласна попробовать.

Оболенский начал давить, создавая имитацию нападения. Я сосредоточилась, вспоминая свои действия на османском судне. Ударить в ответ даже не пыталась, но начала отзеркаливать его же холод и безразличие, нащупывая связь между нами. Мой щит стал не просто пассивной защитой, а гибкой структурой, выискивающей малейшие бреши в броне врага.

— Хватит! — канцлер разорвал контакт, отступая на шаг.

— Что-то не так, Ваша Светлость? — невинно захлопала глазками, пытаясь скрыть участившееся сердцебиение.

— Сегодня ты действовала иначе, — он поморщился, потирая переносицу. — Будто пыталась нащупать нити, которыми я тебя держу. Даже не думай, что тебе удастся меня достать! — канцлер вернулся за стол и уставился на меня, сцепив руки в замок. — Раз уж ты так рвешься доказать свою полезность, то скоро тебе представится такой шанс.

— Что вы имеете в виду?

— Помнишь тот свиток, который ты для меня переводила? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — в ближайшее время я проведу ритуал, который в нем описан. Ты понадобишься, чтобы стабилизировать поток, когда начну пробуждать силу.

— Но Ваша Светлость! — По спине пробежал морозный холод. — Изначально мое участие в ритуале не предполагалось. Моя задача состояла только в том, чтобы перевести свиток, а не активировать его, рискуя собственным даром.

— А я не спрашивал твоего согласия, — Оболенский посмотрел на меня взглядом, в котором плескалась безжалостная бездна. — Ты — собственность короны и моя подопечная. Если говорю, что будешь стоять в круге, значит, ты будешь там стоять. Не в твоем положении диктовать мне условия, Александра. Напомнить, что бывает, когда ты не слушаешься? Как поживает твой дядя? Уже пришел в себя после пожара?