Книга Помощница антиквара 2, страница 81 – Амари Санд

Я судорожно вздохнула, ощущая, как давление на шею ослабло. Вокруг меня все еще мерцал защитный барьер, выставленный Константином, а у подножия трона без сознания лежал Оболенский. Мы одержали победу, и я никак не могла этому поверить.

Ко мне подбежал Павел, крепко сжимая в объятиях. Он вытащил платок и принялся промокать кровь на моей шее и лице. Меня колотило от магического отката, который прошелся лишь краем, но выпил почти все силы. Дрожащей рукой нащупала кольцо в кармашке и надела его на мизинец, чтобы закрыться от эмоций.

— Саша, вы это сделали! Спасли всех нас, — прошептал он, уткнувшись лицом в мою макушку.

У меня же перед глазами разворачивалась другая сцена. Я видела Михаила, стоящего в окружении гвардейцев, его встречу с братом, радость на лицах, их родственные объятия. Савелий Туров исчез, а вместо него появился принц Михаил Петрович, вернувший себе имя и честь. А мне в его жизни больше не было места.

Пыль после заклинания еще не осела, когда я кожей ощутила неладное. Взгляд мгновенно прикипел к неподвижному телу канцлера, скрючившемуся у подножия трона.

— К бою! — закричал Константин Ермаков, мгновенно отреагировавший на опасность.

Оболенский пришел в себя и, видимо, не собирался сдаваться просто так. Он судорожно вцепился скрюченными пальцами в край ковра, издавая булькающий рык. Остатки темного заклинания сконцентрировались вокруг канцлера, превращаясь в черные шипы, готовые пронзить любого, кто подпадет под воздействие его удара.

— Он безумен! — выкрикнул Павел Алексеевич, закрывая меня собой.

Канцлер вскинул руку, и в нас полетел каскад темных игл, способных выжечь душу. Константин рванулся вперед, воздвигая перед нами щит из мерцающей стали. Но предсмертная мощь Оболенского оказалась сильнее. Преграда покрылась трещинами и едва не лопнула, когда в последний момент князь Ушаков коснулся Ермакова, вливая в него колоссальный объем ментальной энергии.

— Держи строй! — рявкнул глава Тайной канцелярии, заполоняя своей хищной аурой все пространство.

Воздух вокруг нас уплотнился от колоссального напряжения. Несмотря на поражение и кажущуюся слабость, Оболенский был невероятно силен.

— Александра, сейчас! — Ушаков пригвоздил меня к месту тяжелым взглядом. — Используй то, что он вложил в тебя. Оберни ложь против него самого. Мы удержим его оболочку, но только ты способна сокрушить его имя перед всем светом.

Я высвободилась из рук Павла, снова чувствуя удавку на шее, которая причиняла жгучую боль. Но я уже один раз переборола его воздействие. Значит, получится снова. Тем более, что Оболенский ослаблен и не способен долго сопротивляться.

— Я помогу, — поддержал меня Павел, касаясь плеча и наполняя мои магические каналы силой.

Сняв кольцо, снова коснулась шеи, призывая эхомагию и активируя ее на полную мощь. Я ощущала себя огромным магическим кристаллом, способным не только считывать, но и транслировать образы в разумы людей, находящихся в этом зале.

— Смотрите! — крикнула я, срывая внутренние барьеры и выплескивая поток чужой памяти наружу.

Тронный зал исчез, превращаясь в детскую, где двое мужчин склонились над колыбелькой. Затем появилась мать Павла и испуганно вскрикнула. Все увидели холодное лицо Оболенского, накладывающего печать на беззащитную женщину. Ее лицо с затуманенным взглядом, медальон и прыжок в пустоту. По залу пронесся тревожный вздох, пропитанный страхом и отчаянием жертвы. Женщины заплакали от осознания ужасной правды, мужчины заскрипели зубами.