Книга Помощница антиквара 2, страница 86 – Амари Санд

Я заметила его издалека. Константин стоял у воды, задумчиво глядя на свинцовые воды. В его поникших плечах и во всем облике было столько горькой обреченности, что я на миг замерла, не решаясь приблизиться.

— Костя! — окликнула его, сдерживая сбившееся дыхание.

— Александра Ивановна? — он вздрогнул и резко обернулся. — Что вы здесь делаете? Вам полагается быть на приеме, принимать поздравления и примерять новую фамилию. Теперь вы богатая наследница, и жених вам уже нашелся под стать. Павел будет хорошим мужем. Примите мои поздравления. На свадьбу только не ждите. Дела-с.

— Оставьте поздравления при себе, — хмыкнула я, сокращая расстояние между нами. — Свадьбы не будет. И наследницы — тоже. Я отказалась от титула, денег и от предложения Павла. Я выбрала остаться собой — Сашей Савельевой, — выпалила последние новости. — А сюда я пришла за тем, чтобы поговорить. Оболенский наложил на меня печать, запретил приближаться к тебе. Но теперь удавка исчезла, канцлер больше не имеет надо мной власти.

— Ты отказала Павлу? — маска безразличия на лице Константина треснула. — Почему? Он ведь может дать тебе все, о чем ты мечтала.

— Все, кроме свободы и возможности быть собой, — я в волнении облизала пересохшие губы. — Павел замечательный друг и соратник, любая другая девушка была бы счастлива составить ему пару. Но мое сердце принадлежит другому мужчине. Человеку, которому я не могла даже намекнуть об этом, чтобы не задохнуться. Не представляешь, как больно мне было видеть, как ты отдаляешься, веришь в мою корысть. Будто совсем меня не знаешь. Но теперь ничто не мешает сказать правду. А она состоит в том, что я люблю тебя, Константин Ермаков…

Выпалив признание, я замерла, глядя, как в глазах Кости вспыхивает надежда и рушатся преграды, которые он сам же и возвел. Он вдруг рванулся ко мне, сгреб в охапку и прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание. А после прильнул к губам жадным истосковавшимся поцелуем.

Его губы отдавал солеными брызгами Невы и горечью пережитых страданий, но в этом мужчине заключалась настоящая жизнь, которую я так долго искала. Мы целовались, как одержимые, не в силах поверить, что наконец-то нашли друг друга.

— Саша, ты выйдешь за меня? — спросил он, заключая меня в надежное кольцо рук и с нежностью заглядывая в глаза.

— Да! — просияла улыбкой. — Но пусть это будет скромная свадьба, только ты и я. Ну, максимум еще старик Туров в качестве свидетеля.

— Как пожелаешь, любимая, — он коснулся своим лбом моего. — Мне нужна только ты.

Прошло несколько месяцев, за которые наша жизнь постепенно вошла в размеренную колею. Мы с Константином переехали в дом побольше, а в лавке на Литейном расположился Михаил. Для незнакомых людей он по-прежнему оставался старым ворчливым стариком, а для меня стал по-настоящему родным человеком.

Наша лавка на Литейном процветала, притягивая коллекционеров редкими лотами и безупречной репутацией экспертов. Савелий Кузьмич, вернее, Его Высочество Михаил Петрович, нашел в этом тихом существовании истинное упокоение, хотя иногда властная натура прорывалась сквозь маску антиквара.

— Сашенька, посмотри на этот скол. Тут явно работали горе-мастера из провинции. Они залили трещину канифольным лаком! — возмущенно пробасил он, протягивая мне массивный бронзовый подсвечник.