Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 104 – Сия Ник

— И ещё одно.

— Что?

— Я думаю про Связь.

Он замер. Не двинулся. Только посмотрел очень внимательно.

— Когда?

— Сейчас. Здесь. На острове. До того как мы вернёмся.

Долгая пауза.

— Вера, — сказал он тихо. — Я не уверен.

— Почему?

— Потому что Связь — это навсегда. Это решение, которое нельзя откатить. И я бы не хотел, чтобы ты его принимала сейчас, под угрозой. У тебя сейчас может казаться — «у нас две недели, надо успеть». Это давление. Это не спокойный выбор.

— Я не под давлением.

— Ты под давлением известия из столицы. И через две недели — может быть, ещё сильнее. Если ты сейчас сделаешь Связь, и потом окажется, что Веран нас догнал, и нам пришлось драться, и было больно — ты можешь подумать: «я согласилась на Связь, когда мне было страшно». Я не хочу, чтобы у тебя было это сомнение.

— Аэдрис.

— Что?

— Я хочу Связь не из-за страха. Я хочу её, потому что с тобой. У меня вчера было это понимание, когда я плыла на твоей спине. Это не от Верана. Это от зверя, который посмотрел мне в глаза.

Он долго молчал.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он наконец. — Я тоже это знаю. Это случилось у меня в тот же момент, что у тебя. И я тебя понимаю. И всё-таки — я прошу тебя подождать.

— До когда?

— До того, как мы разберёмся с Вераном. Это не четыре недели. Это, может быть, два месяца. Может, три. Я хочу, чтобы Связь у нас произошла в покое. После того, как Веран будет в южных островах, и его Дом будет изгнан, и у нас не будет ни одной тени над головой. Я хочу, чтобы у этого ритуала не было запаха войны.

Вера долго смотрела на него.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я подожду. Но я хочу, чтобы ты знал — я уверена.

— Я знаю.

— Я не передумаю.

— Я знаю это тоже.

— Тогда — два-три месяца.

— Два-три месяца.

Они помолчали. Меле тихо подала ещё чая. Где-то с дальней веранды доносился голос Кай’ри — он, видимо, разговаривал с Хааком. Уже на ногах, через сутки после операции — это было быстрее, чем Вера ожидала.

— Аэдрис, — сказала Вера. — А пока — у нас две недели.

— Две недели, — согласился он.

— Я хочу с тобой к воде.

— Сегодня?

— Каждый день.

Он улыбнулся.

— Каждый день.

Так и пошло.

Утром Вера занималась Кай’ри — осмотром, перевязкой, наблюдением. Он выздоравливал быстро. Через три дня рана почти затянулась. Через пять — он вышел на песок и впервые за тринадцать лет попробовал.

Это случилось вечером, на закате. Вера и Аэдрис стояли рядом. Кай’ри разделся до пояса. Сел в воду у берега — там, где море доходило ему до груди. Закрыл глаза. И — пошёл в превращение.

Это было не быстро, потому что у него не было опыта. Но это пошло. Кожа его потемнела. Тело начало вытягиваться. Шея — удлиняться. Ладони — превращаться в плавники. Дыхание — переходить на жабры по бокам шеи.

В одно мгновение мальчика не стало. На его месте — маленький морской дельфин с серебристо-серой кожей и большими глазами, по которым плавала всё та же перламутровая плёнка. Дельфин на секунду остался неподвижен. Потом — нырнул. И через секунду уже плыл в десяти метрах от берега, делая радостные восьмёрки.

Вера смотрела. У неё на глазах стояли слёзы — не печальные, счастливые.

Кай’ри вернулся через час. Превратился обратно — на этот раз быстрее, увереннее. Сел на песок рядом с ней. Молча. Долго.