Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 101 – Сия Ник

— Хорошо.

Он закрыл глаза. Вера видела, что внутри у него идёт какой-то невероятный процесс — что-то, что он не контролировал, и что-то, что для него было впервые за его лет. Тело его хотело двинуться в превращение прямо сейчас, на этом столе. Он усилием воли удерживал.

Вера работала быстро. Промыла рану отваром серого языка — Меле подала. Заметила, что подкожный слой уже сам начал стягиваться — обычно у людей это длится дольше. Здесь — секунды. Это было не свойство мази. Это было свойство самого мальчика — как будто его тело, наконец освобождённое от блока, торопилось показать, на что оно способно.

Она сделала три стежка. Аккуратные. Тонкие. Кожа сошлась чисто, без натяжения, без зазора. Поверх — мазь из белого корешка. Сверху — чистая льняная повязка, которую Меле тут же закрепила.

— Готово, — сказала Вера. — Тридцать пять минут.

— И всё?

— И всё. Лежи, не вставай. До вечера. Потом — посмотрим. Завтра — попробуешь немного двигаться. Послезавтра — может быть, к воде. Не торопись. Если рана пойдёт нагноением — это плохо, и ты пропустишь возможность. Так что лежи.

— Лежу.

Меле начала убирать стол. Вера сняла передник. Руки у неё сейчас задрожали — после операции, всегда, профессиональная дрожь, никогда не во время. Она их сжала. Пошла к двери.

В коридоре её ждал Аэдрис. Он стоял у стены, со скрещёнными руками. У него на лице было то самое выражение, которое бывает у людей, которые час слушали через закрытую дверь и пытались не вмешиваться.

— Ну?

— Вышло. Чисто. Нить вытащила. Кай’ри лежит. Завтра — на ноги, послезавтра — к воде. У него внутри уже что-то началось. Я почувствовала.

Аэдрис посмотрел на неё долго.

— Вера.

— Что?

— Ты делаешь невозможные вещи.

— Я делаю обычные вещи. Это просто никто здесь до меня не делал.

— Это и значит — невозможные.

— Это значит — у меня в жизни был хороший учитель.

— Я хочу с ним познакомиться.

— Он в моём мире. Никогда не познакомитесь.

— Жаль.

— Очень жаль.

Аэдрис протянул руку. Положил ладонь ей на затылок — под косу, у самой шеи, как делал в каюте и в спальне. Притянул её к себе. И поцеловал — долго, спокойно, тепло.

— Ты устала?

— Очень.

— Тогда пошли.

— Куда?

— Полежим. Полчаса. Просто полежим. Я тебя обниму.

— Хорошо.

И они пошли в спальню. И лежали полчаса. Просто лежали. Он обнимал её, она прижалась к его груди. Метка светилась тихо. Жемчужина под его рёбрами отзывалась. И всё это было очень обычно — как должно быть у людей, у которых утром одна сделала операцию, а другой ждал в коридоре.

В Сар-Аммате в этот день у Иссары и Тэо тоже были новости.

Айри принесла список. Семь имён. Все — люди, которые пришли работать к Аэдрису за последний год.

Двое — на кухне. Один — конюх. Двое — в саду. Одна — на стирку. И одна — в гардеробной. По имени — Талия. Молодая женщина, тридцати лет, тихая, без семьи в Сар-Аммате, без родных. Она пришла полтора года назад, через рекомендацию одной из старших швей — той, что когда-то работала на двор Дома Чёрного Течения.

— Это она, — сказала Иссара, прочитав список. — Я уверена.

— Подождите проверять. — Тэо был осторожен. — Может быть, рекомендации — просто работа торговая. Не обязательно связь.

— Мы её сейчас проверим.

Иссара послала за Талией. Сказала Айри — пригласить тихо, без шума, под предлогом обычного дворцового вопроса. Через двадцать минут Талия пришла. Молодая, худенькая, с тонкими руками, с собранными в плотный пучок тёмными волосами. У неё лицо было нейтральное — ничего, кроме спокойного внимания.