Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 98 – Сия Ник

— Аэдрис, — сказала она тихо, в ухо, у которого у него теперь не было — у дракона нет наружного уха, но он её слышал. — Я тебя вижу.

— Я знаю.

— Я тебя вижу через зверя.

— Я знаю. Это первый раз, когда меня кто-то видит так.

Он плыл по бухте ещё минут двадцать. Сделал большой круг. Один раз — поднял её высоко над водой, на трёхметровый бросок, и Вера на секунду оказалась над морем, держась за гребень, с видом на всю бухту, на остров, на солнце. Она засмеялась — громко, без сдержанности. Аэдрис издал в ответ тот же странный низкий драконий смех, который был у него вчера в полудраконьей форме.

Они опять опустились в воду.

Через сорок минут он поплыл обратно к камню. Вышел из воды до того места, где можно было стоять. Вера сошла с его спины — мокрая, со спутанными волосами, со светящейся ярче обычного меткой. Аэдрис, не отплывая от неё, начал возвращаться.

Это было быстрее, чем уход. Чешуя медленно сходила. Хвост разделялся на ноги. Плавники — на руки. Длинная шея укорачивалась. Через минуту перед ней опять стоял мужчина — серебристые волосы мокрые, кожа чуть холоднее обычного, грудь поднималась чаще нормального.

Он подошёл к ней по мелководью. Близко. Положил ладонь ей на щёку.

И поцеловал — мокрого, горячего, благодарного поцелуя.

— Спасибо, — сказал он тихо.

— Тебе.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Они стояли в воде по пояс. Над ними светило послеполуденное солнце. У неё на ключице горела метка. У него под рёбрами, она это сейчас чувствовала через прижатую к нему ладонь, отзывалась жемчужина.

— Аэдрис.

— Да.

— Я с тобой.

— Я знаю.

— Совсем.

— Я знаю, Вера.

Они вышли на берег. Сели на чёрный камень. Сохли на солнце. Долго молчали. Иногда смотрели на воду. Иногда — друг на друга. Иногда — каждый на свою метку и жемчужину.

Это был тот самый день, после которого ни один из них уже не мог быть один.

Они вернулись в дом к вечеру. Поужинали с Хааком, Меле и Кай’ри — на этот раз все вместе, потому что Вера так захотела. Меле принесла второй камо — последний из своих. На двоих с Аэдрисом. Вера ела его медленно, и каждый кусок помнила. После ужина Кай’ри ушёл к себе. Хаак и Меле — тоже. Аэдрис с Верой остались на веранде ещё на час, с двумя кубками тёплого вина.

— Аэдрис.

— Да.

— Завтра я буду оперировать Кай’ри.

— Хорошо.

— Я хочу, чтобы ты был в соседней комнате. Не помогать. Просто быть рядом.

— Хорошо.

— А послезавтра — мы опять к воде?

— Опять к воде.

Они сидели, держась за руки. Метка на её ключице тихо светилась. Над морем поднималась луна — большая, низкая, золотая.

Они ушли в дом. В большую спальню — теперь уже их спальню. И впервые в жизни Вера легла спать рядом с мужчиной с ощущением, что это навсегда.

Утро операционного дня было обычное.

Вера проснулась рано — раньше Аэдриса. Он спал на боку, лицом к ней, серебристые волосы рассыпались по подушке, одна рука лежала между ними. У него лицо во сне было — она это рассмотрела впервые — мальчишеское. Просто лицо мужчины, которого она знает уже семнадцать дней и который ей за эти семнадцать дней стал ближе, чем кто-либо в её жизни до сих пор.

Она тихо встала. Накинула рубашку. Вышла из спальни, стараясь не разбудить.

Меле уже была на кухне — она в это время всегда вставала первой в доме. На столе стояла глиняная миска с тёплой водой, в которой плавали тонкие зелёные листья. Меле, как и обещала вчера, нашла нужные травы.