Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 100 – Сия Ник

Двадцать минут она использовала на то, чтобы ещё раз вымыть руки. Очень тщательно — два раза горячей водой, два раза вином. Высушила. Привязала к голове чистую льняную ленту, чтобы волосы не падали на руки. Надела чистый передник, который Меле для неё сшила за вчерашний вечер.

И вошла к Кай’ри.

Мальчик лежал на кровати — на спине, со сложенными на животе руками. Меле уже была в комнате — она поставила таз с горячей водой на маленький столик у изголовья. На столике — все инструменты.

— Кай’ри. Сейчас я проверю, обезболено ли. Я уколю тебя кончиком иглы — рядом с местом разреза. Если ты что-то почувствуешь — скажи. Не делай вид. Если не чувствуешь — тоже скажи.

— Хорошо.

Она уколола. Кай’ри не дёрнулся.

— Чувствуешь?

— Не чувствую.

— А вот тут? — Она уколола за сантиметр от первого места.

— Не чувствую.

— А давление? Нажимаю?

— Это чувствую. Но не как боль. Как просто давление.

— Хорошо. Это то, что нужно. Начинаем.

Она взяла нож. У неё руки больше не дрожали — раньше, до операции, могли подрагивать, но в момент работы руки у неё были спокойные. Это было профессиональное.

Она сделала разрез вдоль старого шрама. Очень аккуратно. Три с половиной сантиметра. Кожа разошлась. Появилась тонкая полоска подкожного слоя.

Меле стояла рядом, держа в руках чистую тряпку. Через каждые пятнадцать секунд Вера протягивала руку — Меле подавала тряпку, Вера промокала. Не было много крови — кожа здесь была не очень кровоснабжённая, и Вера попала аккуратно между сосудами.

Она раздвинула края разреза маленьким крючком. И сразу — увидела.

Перламутровая нить лежала прямо в подкожном слое, поперёк направления её разреза. Длиной с фалангу. Тонкая. Блестящая. Действительно — как маленькая иголка из какого-то жемчужного материала. Один конец её был чуть-чуть свёрнут, как будто плавился. Другой — острый, гладкий.

Вера наклонилась ниже. Посмотрела очень внимательно. И поняла: это не металл. Это что-то органическое. Возможно — окаменевший кусок чего-то живого. Возможно — обработанная часть какого-то существа. Это было не современное хирургическое вмешательство — это было что-то очень странное.

«Старик, который тебя перевязывал в семь лет, — подумала Вера. — Он явно знал, что он делает. Это не случайная закладка.»

— Кай’ри.

— Да.

— Вижу. Сейчас вытащу.

— Хорошо.

Она взяла пинцет. Очень осторожно подцепила нить за самый край — тот, что был свёрнут плавкой. Потянула. Нить пошла. Без сопротивления. Окружающая ткань её не держала — она лежала свободно, как будто специально была заложена так, чтобы её можно было вытащить, если найдёшь.

Через две секунды нить была в пинцете. Снаружи. Вера положила её в маленькую глиняную плошку, которую заранее приготовила.

И в этот самый момент — она это услышала через ладонь, которая лежала на груди Кай’ри — у мальчика всё тело дрогнуло.

Не от боли. А как будто внутри него что-то очень долго стояло запертым, и сейчас, с этой секунды, оно начало работать.

— Кай’ри. С тобой всё нормально?

— Да, — сказал он странным голосом. У него на лице было выражение, которого Вера у него никогда не видела. Изумление. И узнавание. — Госпожа.

— Что?

— У меня тянет. Как раньше. Только теперь — не останавливает.

— Не сейчас, Кай’ри. Не сейчас. У тебя открыта рана. Я сейчас её закрою. Через пятнадцать минут ты будешь зашит и обработан. Потом — день отдыха. Потом мы пойдём к воде. Хорошо?