Книга Измена. Три яблочка для кицунэ, страница 10 – Милла Мир

Кэнтаро шатаясь вышел, Мэй осталась одна. Девушка сидела за столом в чужом доме, в чужом теле, в мире, который когда-то был её домом. Руки дрожали от слабости, от голода, от напряжения последних минут. Пушистый, рыжеватый, с белым кончиком хвост выскользнул сам собой, лежал на лавке рядом. Мэй провела по нему рукой и невольно улыбнулась:

— Ну здравствуй, давно не виделись, — хвост дернулся, словно обиделся, что его так долго не было. — Я скучала по тебе. — Добавила Мэй. — Честно.

Хвост, кажется, сменил гнев на милость, как живой шарф обвился вокруг талии обожаемой хозяйки. Лисичка откинулась на спинку стула и закрыла глаза. За стеной послышались шаги, приглушенные голоса. Акико отдавала распоряжения слугам, которые вдруг проснулись и забегали, как сумасшедшие Кто-то нёс воду для ванны, кто-то гремел посудой на кухне.

Мэй прислушалась к голосам и уловила шёпот:

— …хозяйка говорит, у юной госпожи выросли уши…

— …не может быть…

— …и хвост! Я сама видела! Я заглянула в щелку, а она сидит, у неё хвост…

— Тише вы! Услышит!

— Азуми слышит с такими-то ушами?

— Она вообще кто теперь?

— Не знаю, но я её боюсь…

— Я тоже…

Мэй усмехнулась, уши на её голове шевельнулись, ловили каждый шепот:

— Бойтесь, это полезно, — кицунэ открыла глаза, посмотрела в маленькое зеркало на стене. В нём отражалась девушка. Худая, бледная, с огромными синяками под глазами. Над её головой стояли два острых лисьих уха, из-под подола платья выглядывал пушистый хвост. — Третий шанс, — сказала лисичка своему отражению. — Третья жизнь. Я Мэй. Я Лика. Я кицуне. — Мэй улыбнулась древней, хищной и одновременно бесконечной молодой улыбкой. — И это только начало.

Утро началось с вопля. Мэй открыла глаза, несколько секунд смотрела в потолок пытаясь понять, где находится. Низкое деревянное перекрытие. Тяжёлые шторы. Запах ладана и старой пыли. Главная спальня дома Кэнтаро, теперь ее комната.

Крик повторился.

— А-а-а! Крыса! Крыса в моей постели!

Акико.

Мэй вздохнула, села, потянулась, ее тело ныло, но уже не так сильно, как вчера. Она спала в настоящей постели, на настоящих простынях, под настоящим одеялом. После долгих недель в чулане – это было почти неприлично роскошно.

— Крыса, говоришь? — пробормотала кицунэ. — Интересно. — Девушка накинула чистый, тёплый халат и вышла в коридор. Перед ней открылась впечатляющая картина:

Акико стояла на стуле в центре своей новой спальни, тетка задрала подол, она визжала так, что закладывало уши. На кровати, свернувшись клубочком на подушке, спала толстая, наглая, совершенно счастливая крыса.

— Убейте её! — вопила Акико. — Кто-нибудь, убейте эту тварь!

Мэй прислонилась к дверному косяку, сложила руки на груди, лисичка наблюдала:

— Акико, — сказала спокойно девушка. — Это всего лишь крыса, она меньше твоего кулака. Ты ведёшь себя так, как будто рядом с тобой огнедышащий дракон.

— Она в моей постели!

— Если тебе что-то не нравится, я могу пересилить тебя в чулан.

Акико замерла, её лицо вытянулось. Мэй вошла в комнату, подошла к кровати, взяла крысу за шкирку. Та даже не проснулась, только фыркнула во сне:

— Крысу вынести? Или оставить у нас, как домашнее животное?

— Вынеси ее! — взвизгнула Акико.

— Хорошо, — Мэй сунула крысу за пазуху, та наконец проснулась, удивлённо пискнула, устроилась поудобнее. — Но учти, если я ещё раз услышу, что ты мучаешь слуг или пытаешься стащить что-то из моей комнаты, я принесу ее обратно. И не одну.