Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 64 – Милла Мир

— Оль, мне страшно, — девушка почувствовала, как пальцы Александра на мгновение замерли.

— Почему?..

— Я боюсь потерять нашу любовь. Любимка, до серьезных отношений с тобой я вел разгульный образ жизни. Ярко, весело, быстро. Оль, рядом с тобой я испытываю любовь, ты для меня, как фарфоровая чашка, одно неловкое движение и наше счастье разобьется вдребезги.

— Любимый, я не фарфор, скорей я глина, меня нельзя разбить, меня можно испортить исключительно неискренностью… Родной, ты… ты самый искренний человек из всех, кого я знаю.

— Оль, скажи мне честно. Ты не боишься? Тебя не смущает моя юность?.. Вдруг я играю с тобой? Ты мой секундный, мимолетный каприз…

— Саш, я не буду отрицать очевидное. Я испугалась в первый момент… Любимый, сейчас я вижу в тебе не малолетку, гламурного, избалованного мажора из клуба… Я вижу в тебе человека который может молча слушать дождь, чувствовать то же самое, что и я. Который добавляет мне в кофе молоко и две ложки сахара. Который не боится показаться глупым или сентиментальным. С «мимолетными капризами» мужчина не может быть столь искренним и откровенным, собака-ебака использует, бросает в подругу в этот же день. Ебаришка не ловит каждое желание вафлистки, он точно не повезет ее в самый романтический город в мире… Что же касается нашей разницы в возрасте… Саш, я старше тебя всего лишь на пять лет, рядом с тобой я точно не выгляжу дряхлой старушкой, — улыбнулась девушка.

— Оль, я никогда никого так не любил, — малыш прижал пальцы возлюбленной к губам, — раньше, до встречи с тобой я думал, что любовь — это вспышка. Ярко, жарко, потом пепел. Мой чувство к тебе, как рассвет, медленный, неизбежный, с каждым мгновением оно становится только светлее.

Признание в любви сказанное в полумраке зимнего утра — клятва без колец, без свидетелей, только для влюбленных. Позже, когда вьюга немного стихла ребята всё-таки пошли гулять но не в туристические места. Они нашли маленькую художественную студию недалеко от Люксембургского сада, где за чисто символическую плату продавали холсты и краски. Любимки сели рядом за мольберт, они рисовали не Париж, не вид из окна. Ольга и Александр рисовали друг друга.

Девушка с любовью смотрела на гордый профиль малыша, на его сосредоточенный взгляд, на губы сжатые в усердии, она перенесла любимый образ на холст не идеализируя любимого, Ольга пыталась поймать суть — смесь юношеской сосредоточенности и взрослой глубины, которая появилась в Саше за совместно проведенные, полные приключений дни. В свою очередь мажор рисовал возлюбленную, на его полотне она была не гламурной львицей, а девушкой с мягким, задумчивым взглядом и полуулыбкой, тронувшей губы. Девушкой, которая может быть спокойной и счастливой.

Когда любимки закончили, посмотрели на работы друг друга, Ольга с Саней заливисто рассмеялись. Портреты были далеки от совершенства, в них было много всего наивного и неумелого, но в них была чистая, нежная правда, которую влюбленные совсем недавно в милой беседе проговорили словами. Это были не картины, а зеркала, где они увидели то, что искали — отражение их любви, тепла и искренности.

— Я оставлю наше художество на долгую память, — счастливый мальчишка радостно улыбнулся.

— Пошли купим красивые рамочки…