Книга Алинкин цветочек, страница 35 – Юлия Серьга

— Сиди уж! Не мельтеши!

— Боже! За что мне это! — я заплакала еще горше.

Всю ночь я ворочалась на своей лежанке за печкой. Мысли лезли в голову одна страшнее другой. То представляла, как меня выгоняют на улицу, и я замерзну под забором. То рисовала картину, как мачеха приводит какую-то румяную говорливую девку и говорит: «Вот, Акулька, теперь она вместо тебя замуж пойдет, а ты будешь ей прислуживать».

Под утро я провалилась в тревожный сон.

---

Проснулась оттого, что кто-то тряс меня за плечо. Открыла глаза — Мавра.

— Вставай, соня, — шепнула она. — Идём, дело есть.

Я выползла из-за печки, протирая глаза. За окном только-только начинало светать. В доме было тихо, только сверчок стрекотал где-то в щели.

Мавра повела меня в горницу, открыла дверь и подтолкнула вперёд.

Я замерла на пороге.

Старуха сидела за столом при свете лучины. Глаза у нее были красные, мешки под глазами — видно, что не спала всю ночь. А перед ней на столе лежало... платье. Белое, с розовыми бусинами по вороту, с вышивкой по подолу. Из той самой ткани, что мы с Маврой купили.

— Ну чего встала? — хрипло сказала мачеха. — Подходи, примерять будем.

Я не верила своим глазам. Подошла, протянула руку, погладила ткань. Платье было сшито ровными, аккуратными стежками. Бусины блестели при свете лучины. А на вороте — те самые белые розочки из заколок, только пришитые как украшение.

— Поворачивайся, — скомандовала мачеха.

Я послушно повернулась. Мачеха ловко надела на меня платье — оно оказалось в самый раз, будто по мне шито. Завязала пояс, поправила ворот.

— Ну как? — спросила она у Мавры.

— Красота, — выдохнула Мавра. — Настоящая невеста.

Я стояла как статуя, боясь пошевелиться. Платье было лёгкое, невесомое, пахло новой тканью и ещё чем-то домашним, уютным. Мне так захотелось посмотреть на себя, как я выгляжу в этом красивом белом платье, с бусинами на вороте. Я заметалась, оглядывая стены, но зеркал не наблюдалось. Мавра увидев, что я ищу что-то, принесла полированный поднос, из которого можно было разглядеть лишь тоненькую фигуру Дюймовочки! Я заулыбалась!

Мачеха отошла, оглядела меня со всех сторон, подошла, одернула подол, поправила пояс.

— Ладно, — сказала она устало. — Снимай теперь. Доделать кое-что надо.

Я замычала, показывая на платье, пытаясь сказать, что я ей благодарна!

Мачеха посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула и махнула рукой:

— Иди уже, не мешай. К вечеру доделаю.

Мавра сняла с меня платье и потащила за руку прочь из горницы, завела обратно за печку, усадила на лежанку. Улыбка сошла с моего лица!

— Ты чего, дурында, перепугалась? — спросила она шёпотом. — Не поняла, что ли?

Я помотала головой.

— Мачеха-то наша — она добрая, — сказала Мавра. — Только виду не показывает. Считает: раз ты немая и не разговариваешь, то и говорить с тобой незачем. Всё равно не ответишь. А по делам её суди. Она тебя кормит? Кормит. Одевает? Одевает. Приданое собирает? Собирает. И платье тебе всю ночь шила, глаз не сомкнула. Это ли не забота?

Я смотрела на Мавру и чувствовала, как внутри разливается тепло. Так вот оно что! А я-то, дура, напридумывала себе Бог весть что.

— Она вообще ни с кем много не говорит, — продолжала Мавра. — Характер у неё такой. Но если кому плохо — поможет. И меня к тебе приставила, чтоб я за тобой смотрела, учила всему. Это она велела тебя на рынок взять, чтобы ты на людей посмотрела, к жизни привыкала. И заколки тебе купить — её идея была. Сказала: «Пусть у девки будет, хоть порадуется перед свадьбой».