Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 41 – Лера Виннер

Она смотрела в высокий потолок чужой гостиной и думала, что получилось до смешного глупо. Яд гримолков, о котором она знала, судя по ощущениям, грозил далеко не обещанным книгами параличом. Он, подобно кислоте, плавил органы, и когда они срастались обратно, удовольствия это не доставляло никакого.

— Блядство.

Делиться своими умозаключениями с потолком было по меньшей мере странно, но с каждой минутой все больше хотелось лечь. При мысли о том, что для этого придется сначала встать, а потом куда-то добираться, начинало еще больше сводить болью челюсть.

— Точно. Полное и беспросветное, — не будучи уверенной, что ее приближение услышат вовремя, Кэт подала голос с расстояния нескольких шагов.

Эрика скривилась при попытке улыбнуться.

— Ко мне можно подходить, не бойся. Сильной жажды пока нет, и, в отличие от некоторых, на людей, в особенности тех, кто мне помогает, я не кидаюсь.

— Я же просила, не будь сволочью.

Она скользнула на диван почти незаметно, устраиваясь рядом, но не касаясь, и Эрике снова захотелось застонать. Отчасти при мысли о том, что потребность в свежей живой крови через несколько часов возникнет неминуемо, и для того, чтобы ее удовлетворить, опять же придется куда-то идти и что-то делать, преодолевая скручивающую изнутри боль. Отчасти, — потому что досадное недоразумение с космической скорость превращалось в абсурдную альтернативную реальность. Хрупкая девочка в наспех натянутых джинсах в полутемной гостиной была последней, кого ей следовало видеть рядом.

Кэт кашлянула, прочищая горло, но так как сидела она справа, выражение ее лица было практически невозможно разглядеть.

— Я понимаю, что это неприличный вопрос, но на правах малолетней дуры… Разве твое лицо не должно быть все еще похоже на фарш?

— Быстрая регенерация. Я в этом смысле вроде как везучая сука.

После минутной тянущей неловкости стало неожиданно спокойно. Кэт не плакала, не боялась, не задавала по-настоящему дурацких вопросов в духе: «Чем я могу помочь?», и на этом фоне стало проще признать, что в ее обществе лучше, чем в одиночестве. Хотя это и было нечестно.

Краем глаза Эрика заметила, что девочка подняла руку, собираясь коснуться ее плеча, но тут же опомнилась, положила ладонь себе на колено. Благодарить вслух за это точно не стоило.

— Итак, кто это был?

Когда Кэт заговорила снова, голос ее звучал совсем иначе. Капля неестественной преувеличенной бодрости в попытке отвлечь, но не более.

Эрика мельком подумала о том, что если бы люди в целом умели так воздерживаться от истерик, человечество, вероятно, находилось бы на принципиально ином уровне развития.

— Кто — кто?

— Если я хоть что-то понимаю в собственных родителях, один из них должен был с невозмутимым видом отправить тебя ко мне за грязными подробностями их совместного с Зейном проживания. Мне любопытно, кто конкретно это был, — Кэт сменила позу, подтянула колено к лицу, фактически сворачиваясь в клубок у неё под боком.

При этом ее правда захотелось назвать Котенком, хотя умом Эрика и понимала, что настолько домашнее прозвище едва ли допустимо.

— Лив, — улыбаться было больно, но короткая кривая усмешка того стоила. — Сказала, что у тебя собрана целая коллекция.

— О да! Некоторые из этих историй даже с моим участием, — Кэт тихо рассмеялась в тон.