Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 71 – Лера Виннер

Не то чтобы после близкого знакомства с одним ныне покойным гримолком она кого-то за это осуждала…

Еще один уродец внизу направился к воде. Опустившись на четвереньки, он и правда почти не отличаясь от крокодила, и Эрика хмыкнула, очень не к месту подумав, что Вожаку Вальтеру такой любимец был бы очень в стиль. Питомцы все-таки похожи на своих хозяев…

Гримолков на берегу осталось пять, и пока четверо занимались своими делами, отлеживались и почесывали каждый свое брюхо, один отделился от стаи. поднявшись на задние лапы, он устремился в ту сторону, где на большом отдалении шумели люди.

Для своих габаритов скорость тварь набирала быстро, и, тихо выругавшись вслух, Эрика спрыгнула на асфальт, одновременно выпуская когти. Времени на то, чтобы советоваться с Мердоками и изучать литературу, у нее не было. Значит, оставалось руководствоваться лишь случайно, — буквально одним глазком, — подсмотренным чужим опытом.

Она так и не смогла ответить себе, зачем?

Мысленно задала этот вопрос, кажется, сотню раз, то в самой вежливой, то в откровенно нецензурной форме.

Продолжала спрашивать себя об этом, пока оттаскивала подальше тяжелые даже для вампира туши. Пока хоронила. Пока обшаривала собственные карманы и сжигала заскорузлые от вязкой зеленой крови лохмотья, в которые превратилась куртка.

И позже, когда без счета времени сидела все на том же контейнере, баюкая ушибленную руку и ожидая, не вылезут ли твари снова.

Гримолки, будто почуявшие, что на суше их ничего хорошего не ждет, больше не высовывали свои морды, и за это Эрика озлилась на них еще сильнее.

Голосовое сообщение для Мердока она наговорил со второй попытки, зато ровно, четко по делу и без мата, но и это тоже к ответу ее не приблизило.

Зачем?

Какого черта она вообще ввязалась во все это дерьмо?

Единственное, в чем Эрика отдавала себе отчет совершенно точно, — в этом не было благородства или стремления кого-то защитить. Она не собиралась выполнять работу Смотрящего в его отсутствие, чтобы наладить отношения. Тем более, не была намерена заботиться о давно сточивших зубы, разнеженных, привыкших полагаться на кого угодно, кроме себя самих, слишком очеловечившихся нелюдях.

И все же это было необходимостью. Такой приятной в момент ее реализации потребностью, которую она еще не успела толком распробовать на вкус, но которой уже смогла странным образом насладиться. Как будто сделала нечто правильное, то, что должна была. То, к чему шла в течение многих лет.

Все это не имело ничего общего с логикой, и Эрика в конце концов решила отказаться от попыток понять.

«Захотела и сделала», — лучшая формулировка изо всех гипотетически возможных, и она позволила себе остановиться на ней, не вдумываясь и не анализируя глубже.

В конце концов, всем нужно сбрасывать напряжение время от времени. Почему бы ради этой цели не подраться с древними тварями, после ударов о панцири которых немилосердно болят руки, а когти стесаны?

Если не считать безнадежно испорченной куртки, на этот раз ни один гримолк ее достать не сумел, и от этого внутри поднималось глупое ребяческое удовлетворение.

Просто еще один пункт, который можно засчитать себе в категорию «Сделано».

К тому времени, как она закончила в порту, ночь стала тяжелой и глубокой, вязкой даже для города, который никогда не спит.