Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 30 – Анастасия Энковская

И пока Алина, глядя на него, наверняка чувствовала торжество, Арден уже перестраивал ситуацию заново.

Нужно было вывести ее из замка быстро — это успокоит дом, слуг и слухи. Нужно было дать ей удобный, достойный дом — закон есть закон. Нужно было приставить к ней лекаря. И нужно было знать о каждом ее шаге.

Потому что теперь она стала еще опаснее.

Не слабая женщина, которую принесли к его стенам, а чужая, умеющая читать древние тексты, любящая мужчину по ту сторону миров и носящая его ребенка.

Такое сочетание редко приносит покой.

Когда лекарь сам изъявил желание сопровождать ее, Арден согласился сразу. Не из великодушия. Это было удобно. Старик предан дому, а значит, будет докладывать.

Когда Алина начала собираться, он наблюдал издалека.

Служанки суетились вокруг нее осторожно, как вокруг хрупкой вещи, которая может либо разбиться, либо внезапно заговорить голосом богов. Она сидела у окна в земной одежде, бледная, уставшая, с ладонью на животе и смотрела на происходящее уже не как жертва, а как человек, вырвавший себе первую уступку.

Это раздражало. И — да — вызывало уважение, которого Арден предпочел бы не испытывать.

В дороге ее укачало.

Он заметил это раньше, чем лекарь успел податься вперед. Бледность стала еще сильнее, губы сжались, пальцы судорожно вцепились в край сиденья. В тот момент Арден очень ясно понял вещь, которая ему не понравилась: пока ребенок в ней, любой риск вокруг Алины становится уже не просто неудобством, а политической и личной проблемой.

И он снова поймал себя на том, что смотрит на нее слишком внимательно. Не только как на обязанность. Не только как на источник осложнений. А как на женщину, которую ему принесло прямо под стены собственного дома — красивую, упрямую, чужую, не желающую преклоняться, и оттого еще более раздражающе заметную.

Это тоже меняло все.

Дом на пригорке был хорошим. Не утешительным подарком. Не ссылкой. Именно таким, каким должен быть дом для женщины под защитой рода: достойным, удобным, безопасным, не слишком близко к замку и не слишком далеко от него.

Когда Алина вышла из экипажа и посмотрела на дом, Арден заметил выражение ее лица.

Не благодарность. Не восторг. Оценку. Она уже не принимала то, что давали. Она проверяла, насколько это соответствует букве закона. А потом она обернулась у двери, поблагодарила его с безупречной вежливостью, за которой слишком явно звенело: я знаю, что это не милость, а обязанность.

Арден все понял. Разумеется.

И когда лекарь остался при ней, когда дверь дома закрылась, когда экипаж развернули обратно к замку, он сидел молча и смотрел в окно, на дорогу, по которой уходил день. Он не проиграл. Но впервые за долгое время ситуация перестала быть простой.

Алина была не той женщиной, которую можно осыпать защитой, богатством и именем, а потом спокойно дождаться, пока она устанет сопротивляться. Она была даром богов — и одновременно занозой, которую нельзя было ни выдернуть, ни игнорировать.

Она любила другого. Слишком упрямо. Слишком по-настоящему. И хуже всего было то, что Арден начинал понимать: именно это делает ее невыносимо живой. А значит — опасной.

Алина

Ночью мне впервые за долгое время приснился Костя.

Не обрывком памяти. Не лицом, которое я дорисовала себе из тоски. Не тем привычным образом, который я вызывала в голове сама, чтобы не рассыпаться окончательно. Нет. Это был именно сон — тяжелый, живой, слишком ясный, чтобы списать его на игру измученного воображения.