Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 27 – Анастасия Энковская

Для многих это выглядело бы как честь. Для его дома — как подтверждение положения. Для него самого — как знак, который не стоит выпускать из рук. Когда женщина пришла в себя, он уже знал, что зовут ее Алина.

Имя звучало странно, коротко и мягко. Не местное. Не из южных княжеств. Не из западных колоний. Вообще не отсюда. Лекарь подтвердил: истощение, сильнейшее потрясение, никаких видимых повреждений, но состояние на грани.

Арден вошел к ней утром, уже подготовив для себя самый простой путь: объяснить положение дел быстро, без лишней мягкости и без ненужных иллюзий. Чем дольше женщина пребывает в неведении, тем больше вокруг нее успевают наплести чепухи.

Он ожидал увидеть обычную реакцию: страх, растерянность, слезы, возможно — мольбу. Или, если повезет, облегчение. Многие на ее месте испытали бы именно его. Замок. Защита. Хозяин земли. Будущий брак не с мелким дворянином, а с драконом. Для большинства женщин его мира это действительно выглядело бы удачей.

Но Алина посмотрела на него так, будто он был не выходом из беды, а ее частью. Это раздражало уже тогда.

Не красота — хотя она была красивой, очень. И теперь, в сознании, цепляла еще сильнее. Темно-русые волосы, бледное после потрясения лицо, огромные глаза, слишком выразительные для женщины, которой стоило бы сейчас просто слушать и соглашаться. И еще эта ее чужая, непривычная манера держаться — словно она не понимала, что должна быть впечатлена. Не в смысле невежества. Хуже. В смысле полного отсутствия нужной реакции.

Она не смотрела на него так, как смотрели местные женщины. Не было в ее взгляде ни настороженного интереса, ни привычной оценки статуса, ни невольного желания понравиться, ни даже правильного страха перед тем, кто стоит выше ее во всем.

Вместо этого — неприязнь. Живая. Резкая. Неприкрытая. Это тоже было ново.

Он объяснил ей смысл происходящего так, как считал необходимым: прямо, без лишней мягкости, без обещаний невозможного. Но когда дошло до сути — до того, что боги привели ее к его дому и союз теперь определен, — она не испугалась так, как должна была.

Она оскорбилась. Вот это уже действительно задело.

Потому что в глазах мира, который его окружал, подобный исход не был оскорблением. Это был подъем. Удача. Честь. Становление хозяйкой драконьего дома — не жалкая участь, а положение, к которому многие стремились бы добровольно.

Он сказал ей это. Почти в тех же словах, в каких сказал бы любой здравомыслящий человек своего круга: защита, имя, достаток, положение, дом, безопасность. И да — если уж называть вещи своими именами, в этом было и его мужское тщеславие. Женщина такой красоты, такого странного происхождения, такого редкого, почти вызывающего отличия от местных — рядом с ним действительно подчеркивала бы его статус. Не просто как жена. Как знак.

Не каждой земле приносят подобный дар. Не каждому дому. Не каждому мужчине. И все же Алина посмотрела на него так, будто он предлагал ей не дом, а золотую клетку. И тогда Арден впервые по-настоящему понял, насколько она чужая. Не одеждой. Не речью. Логикой. Потом она заговорила о другом мужчине.

Не о доме. Не о том, что хочет свободы. Не о том, что боится. Не о том, что растеряна. О мужчине.

Сначала Арден воспринял это как обычную реакцию на шок — человек цепляется за знакомое, пока не поймет, что прежняя жизнь закончилась. Но она повторила это снова. И снова. Так упрямо, так лично, так… безоглядно, что это неприятно задело его сильнее, чем следовало бы.