Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 26 – Анастасия Энковская

Арден Валльтерис уже спустился во внутренний двор, когда один из стражей, обычно не позволявший себе даже неправильного выражения лица, нарушил стройность утра одним коротким:

— Милорд. У южной террасы нашли женщину.

Арден остановился.

— Мертвую?

— Нет, милорд.

— Тогда почему вы докладываете мне так, будто сгорела башня?

Страж заметно побледнел, но глаз не отвел.

— Она появилась у стены перед рассветом. Без сопровождения. Без вещей. Без знаков рода. И… — он замялся ровно на удар сердца, — … она нездешняя.

Вот это уже было неприятнее. Арден молча развернулся и пошел к южной террасе.

Женщина лежала в высокой траве у самой стены, будто ее не просто уронили, а аккуратно положили туда чужой рукой. Темные волосы, бледное лицо, одежда странного, грубого кроя, не похожая ни на один известный ему дорожный костюм. Не местная. Это действительно читалось сразу — не столько в чертах, сколько в самом ощущении от нее. Словно в привычную ткань мира кто-то вшил чужую нить.

Он остановился в нескольких шагах и несколько секунд просто смотрел.

Живая. Дышит. Молодая. Без оружия. Без сопровождения. Без рода. Без знака. У его стены. Перед рассветом. Хуже сочетания для спокойного утра сложно было придумать. И все же — даже в это первое мгновение — Арден понял еще кое-что, помимо очевидного неудобства.

Она была красива.

Не так, как местные женщины, чью красоту он знал слишком хорошо: выверенную, привычную, воспитанную в одной и той же эстетике, где каждая черта словно подтверждала принадлежность к роду, статусу, среде. В этой женщине не было привычной гладкости. Ее лицо не казалось вылепленным под один и тот же образец желанности. Красота была другой — живой, не отполированной до безупречности, а потому цепляющей сильнее. Даже сейчас, в траве, без сознания, бледная, с растрепанными волосами и чужой одеждой, она не выглядела жалко. Выглядела… опасно выбивающейся из привычного.

Это его не обрадовало.

— Лекаря, — бросил он. — И никому ни слова за пределами замка.

Потому что слова в таких случаях распространяются быстрее заразы. А где слова — там жрецы. Где жрецы — там храмы. Где храмы — там толкования, притязания, древние обязанности и люди, внезапно вспоминающие, что богам всегда виднее, кому и что должно принадлежать.

А потом он еще раз посмотрел на женщину — и понял, что храм в этой истории появится в любом случае. Потому что поверье было слишком старым, слишком живучим и слишком неудобным, чтобы его просто проигнорировать. Странствующая дева у владений дракона на рассвете.

Дар богов. Знак. Невеста.

Арден не любил древние суеверия. Он любил порядок, а не красивые легенды, которыми жрецы и старухи объясняли то, чего не понимали. Но одно дело — личное мнение, и совсем другое — закон, обычай и то, как на них смотрят люди, живущие на твоей земле.

Если он оттолкнет такую находку сразу, слухи пойдут быстро. Если примет — пойдут тоже. Но второе хотя бы можно контролировать.

И, если уж быть честным с собой до конца, в этой истории было еще одно обстоятельство, которое раздражало его собственной правдивостью: подарок богов, явленный именно к его дому, именно к его стенам, именно на его земле, — это не только обязанность. Это знак благоволения, который нельзя недооценивать в мире, где сила рода и воля богов до сих пор переплетены слишком тесно.