Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 4 – Анастасия Энковская

Я бы так и стояла целую вечность, вцепившись в холодный подоконник и упрямо надеясь, что сейчас моргну — и все исчезнет. И этот замок, и ненормально красивый сад за окном, и чужая рубашка на мне, и чувство, будто меня выдернули из собственной жизни так грубо, что внутри до сих пор звенело.

Но дверь распахнулась. Я резко обернулась — так быстро, что у меня даже дыхание сбилось, — и на пороге застыл мужчина. Первое, что ударило в глаза, — он был слишком красив.

Ну знаете, как в романах описывают: высокий, заметно выше меня, держится с той спокойной уверенностью, которая должна впечатлять, а меня почему-то с первой секунды только раздражала. Возможно, потому что он был слишком уж спокоен. Слишком собран. Слишком не удивлен. Будто мое появление здесь его не потрясло, а просто слегка нарушило расписание.

Темные волосы, почти черные в тени комнаты, были зачесаны назад, открывая высокий лоб и жесткую, правильную линию лица. Скулы — четкие, будто их выточили слишком старательной рукой, прямой нос, твердый подбородок и губы, на которых, кажется, улыбка появлялась редко и исключительно по делу. На вид ему можно было дать около тридцати, может, чуть больше — тот возраст, когда юношеская легкость уже ушла, а мужская сила и привычка к власти окончательно улеглись на место.

Но сильнее всего цепляли глаза.

Светлые, холодные — не ледяные в прямом смысле, а именно холодные по впечатлению. Серые, с темным ободком, внимательные и слишком спокойные. Взгляд у него был такой, будто он привык видеть людей насквозь, оценивать быстро и не ошибаться. Возможно, он жесток. Возможно, расчетлив. Тепла в нем, я была уверена, не было ни на грош.

Я еще раз оглядела незнакомца. На нем была темная одежда, явно сшитая не для простых смертных: длинный сюртук или камзол — я, честно говоря, в местной мужской моде разбираться не собиралась, — подчеркивающий широкие плечи, светлая рубашка у горла, тяжелая ткань, дорогая отделка. Ничего кричащего, но все в нем говорило о статусе. О власти. О человеке, привыкшем не просить, а получать.

И вот этот странный незнакомец, будто сошедший с обложки какого-нибудь бульварного романа, смотрел прямо на меня так, словно я была не женщиной, а внезапной проблемой в его идеально выстроенном утре.

«О, поверь, незнакомец, меня все это тоже ни капли не радует», — хмуро подумала я.

Я замерла, сжимая на груди ткань рубашки. И только тут некстати вспомнилось, что спать я ложилась без лифчика, а эта рубашка уж слишком тонкая и вряд ли скрывает хоть что-то, кроме моих глубочайших моральных страданий.

Мужчина тоже не спешил говорить. Скользнул взглядом по комнате, по распахнутому окну, по мне — босой, растрепанной, явно не готовой ни к замкам, ни к мужчинам с таким лицом, ни вообще к жизни. Его взгляд задержался чуть ниже моего лица дольше, чем это было бы вежливо.

Он, похоже, совсем не был удивлен. Не смущен. Не растерян. Какой там.

Мужчина прикрыл за собой дверь так спокойно, словно входил не в спальню к незнакомой девушке, а в кабинет, где его ждали бумаги на подпись. Он остановился в нескольких шагах от меня, сцепил руки за спиной и посмотрел так, что мне сразу захотелось либо закутаться во что-нибудь поплотнее, либо натянуть на себя одеяло по самую шею и исчезнуть из этого идиотизма.