Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 43 – Анастасия Энковская

Я медленно кивнула. Это тоже было честно. В юности мало кто умеет сказать себе: подождите, а не слишком ли много вы сейчас на меня навесили. В юности обычно думаешь: отлично, значит, надо просто стать сильнее, умнее, лучше и как-нибудь все выдержать.

— А потом? — спросила я.

— Потом была по-прежнему академия, обучение там долгое: целых семь лет, — сказал он. — Много лет учебы, практики, дежурств, ошибок, за которые, к счастью, не всегда платят чужой жизнью, и экзамен на выходе. Обычный лекарь после него просто получает место и идет служить там, куда определят или куда сам сумеет устроиться. Но если сила дара оказывается выше среднего, тебе дают право выбора. Не абсолютную свободу, разумеется, но возможность выбрать, кому именно ты будешь служить. В человеческих землях. В эльфийских. У храмов. Или в драконьих домах.

Я чуть подалась вперед.

— И вы выбрали драконов?

— Да.

— Почему?

Он не сделал паузу. Ни красивой, ни трагической. Значит, ответ был давно продуман и принят внутри себя без желания выглядеть лучше, чем есть.

— По очень простой причине, — сказал он. — Драконы платят золотом. И платят много.

Я невольно коротко хмыкнула. Прямота этого ответа мне понравилась, наверное, даже больше, чем понравилась бы какая-нибудь благородная история про долг, призвание и тонкую тягу к редкой магической культуре.

— То есть никакой романтики? Никакого «я с детства мечтал лечить в высоких башнях древнего драконьего рода»?

— Боюсь, нет, — сухо ответил он. — Я хотел обеспечить свою семью. Хотел, чтобы у родителей наконец появились деньги не только на хлеб и одежду. Хотел, чтобы младшие учились, а не выбирали между ремеслом и удачным браком. Хотел, чтобы в доме впервые за много лет можно было не считать каждую монету. Драконьи земли были самым выгодным выбором. Поэтому я сделал именно его.

Я смотрела на него молча. И опять ловила в его словах то, что все больше начинало меня подкупать: он не притворялся лучше, благороднее или возвышеннее, чем был. Не рассказывал о себе как о мученике. Не превращал обычную человеческую необходимость в красивую легенду. Просто говорил как есть.

— И вас приняли? — спросила я.

— Приняли, — кивнул он. — Дар у меня был сильный, особенно для человека без родовой магической линии. А драконьи дома умеют ценить полезные вещи. В том числе людей, если те достаточно редки, чтобы приносить выгоду.

— Чудесная формулировка, — пробормотала я. — Умеют ценить полезные вещи. Очень… по-драконьи.

— Да, — спокойно согласился он. — Вполне.

На секунду между нами повисла тишина. Я провела кончиком пальца по краю карты и почему-то очень ясно представила себе молодого Эйдана, приезжающего сюда впервые: чужие земли, драконьи дома, старые башни, золото, которое пахнет возможностью, и цену, которую он, вероятно, тогда еще не умел до конца просчитать.

— И вот вы до старости служите дракону? — спросила я.

— Сначала одному дому, потом его наследнику, теперь Ардену, — ответил он. — В этом смысле — да. Так и вышло.

Я чуть прищурилась. Вопрос, который родился следующим, был, возможно, не самым осторожным, но после последних дней я как-то вообще перестала особенно церемониться там, где чувствовала, что человек способен выдержать прямоту.

— Так вы ему, получается, преданы абсолютно?