Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 44 – Анастасия Энковская

Эйдан посмотрел на меня очень спокойно. И в этом спокойствии вдруг появилось что-то более глубокое, чем раньше. Не холод. Не осторожность. Скорее усталое знание человека, который видел слишком много, чтобы легко разбрасываться словами вроде «верность» и «преданность».

— Нет, — сказал он.

Я даже моргнула.

Он произнес это без вызова, без страха, без желания казаться независимым героем. Просто как факт. А потом чуть опустил взгляд на свои руки и продолжил тем же ровным голосом:

— За свою долгую жизнь я понял одну вещь, Алина. Драконы умеют желать, умеют владеть, умеют ценить, умеют быть щедрыми, когда это отвечает их интересу, и умеют защищать то, что считают своим. Но любить по-настоящему, по-человечески, так, чтобы ставить другого выше собственного достоинства, собственной выгоды и собственного права, — нет. Не умеют. Или умеют так редко, что я за все эти годы не спешил бы делать на это ставку.

У меня внутри будто что-то тихо щелкнуло. Не потому, что я вдруг получила исчерпывающую моральную характеристику всей драконьей расы — это было бы слишком удобно. А потому, что услышала вслух то, что сама уже чувствовала в Ардене, но пока не умела так ясно назвать. Он может захотеть. Может присвоить. Может назвать своей. Может даже обеспечить, защитить, окружить золотом и законом. Но это все не равно тому, что было у меня с Костей. Совсем не равно.

— Значит, вы остались преданы только себе? — тихо спросила я.

Эйдан покачал головой.

— Не только. Я остался предан себе, своей жене и своему сыну. Это гораздо надежнее, чем отдавать душу в придачу к службе.

После этих слов мне почему-то стало очень тихо внутри. Не в плохом смысле. Просто как бывает, когда наконец слышишь фразу, которая встает в нужное место и замыкает сразу несколько мыслей. Я смотрела на него и все яснее понимала, что этот человек опасно мне нравится. Не как мужчина, господи упаси. Как человек, рядом с которым не нужно выживать каждую секунду. Как человек, который слишком много понимает про цену выбора, цену службы и цену любви, чтобы разговаривать со мной пустыми словами.

— Ваша жена была счастливой женщиной, — сказала я раньше, чем успела подумать, насколько это уместно.

Он не улыбнулся. Но лицо у него стало мягче.

— Иногда да, — ответил он. — Иногда, думаю, ей очень хотелось меня придушить. Что, в сущности, тоже форма живого брака.

Вот тут я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Это, по крайней мере, звучит правдивее, чем половина местных красивых легенд.

— Правдивые вещи редко так уж красивы, — заметил он.

— И все же именно им почему-то веришь больше.

Эйдан кивнул, принимая это без спора. Потом перевел взгляд на карту, аккуратно свернул ее и положил на край стола.

— Вам нужно отдыхать, Алина. Информации для одного вечера более чем достаточно.

— Согласна, — вздохнула я. — Еще немного, и я начну смотреть на этот мир не как на кошмар, а как на очень плохо организованную систему.

— Это уже шаг вперед.

— Или шаг к нервному срыву нового типа. Более образованному.

На этот раз он все-таки улыбнулся. Не широко, не весело, а так, как улыбаются люди, которым неожиданно пришлась по душе чужая упрямая живость.

— Это я тоже, пожалуй, переживу.

Я поднялась из-за стола медленно, потому что тело, к сожалению, не поддерживало мой внутренний подъем с той же готовностью, с какой голова уже неслась строить планы. В ногах снова появилась знакомая слабость, в висках слегка потянуло, и я с раздражением подумала, что организм очень не вовремя решил напомнить: милая, ты, может, и готова штурмовать тайны мироздания, но вообще-то ты не ела несколько дней и все еще беременна в другом мире. Будь добра, не делай вид, что ты боевой маг на максималках.