Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 30 – Анастасия Энковская

Сумма была на экране. Моя. Я сделала скрин и отправила маме. Она ответила через минуту:

«Вот. Ресурс появился. Кириллу не показывай, а то подавится».

Я рассмеялась. Настоящим смехом. Маленьким, но настоящим.

— Хорошая новость? — спросил Даниил.

Он вышел следом, застёгивая пальто.

— Да. Первая за последние дни.

— Тогда поздравляю.

— Вы даже не знаете с чем.

— Иногда это неважно.

Я посмотрела на него. Он стоял на ступеньке выше, но не нависал, не приближался. Просто был рядом. Спокойный, чужой, не требующий от меня ничего, кроме текста к дедлайну.

— Спасибо, — сказала я.

— Вас подвезти?

Я напряглась. Он заметил сразу.

— Простите. Не хотел лезть. Просто поздно.

— Я на такси.

— Хорошо.

Ни обиды. Ни давления. Ни «я же просто предложил». Как будто мой отказ был нормальным человеческим ответом, а не поводом доказывать, что я неправильно поняла мужскую заботу.

Странное ощущение. Почти забытое.

— До завтра, Вера.

— До завтра.

В такси я открыла чат с мамой.

«Как Маша?»

Ответ:

«Температуры нет. Кашель меньше. Семён пытался сбежать, пойман, осуждён. Маша ждёт тебя».

Я закрыла глаза на секунду. Потом телефон снова завибрировал. Кирилл.

«Я знаю, что ты в редакции. Думаешь, работа сделает тебя независимой? Не смеши. Завтра я заберу Машу из школы сам».

Я выпрямилась. Сразу написала Алле Борисовне. Потом маме. Мама ответила:

«Завтра в школу идём вместе. Пусть попробует».

Алла Борисовна:

«Срочно пишем в школу заявление: ребёнка без вашего письменного согласия отцу не отдавать до согласования порядка общения. Формально отец имеет права, но школа обязана учитывать конфликтную ситуацию. Утром идите к директору. Я подготовлю текст».

Я смотрела на экран и чувствовала, как усталость снова превращается в злость. Кирилл решил, что если не смог забрать Машу у двери, заберёт через школу. Не потому, что хотел провести с дочерью вечер. Нет. Потому что хотел доказать: может. Когда я приехала к маме, Маша уже ждала в коридоре. В пижаме, с распущенными волосами, бледная, но улыбающаяся.

— Мам!

Она бросилась ко мне, и я присела, обнимая её так крепко, что она пискнула:

— Я не хомяк.

— Прости.

— Ты работала?

— Да.

— И как?

Я посмотрела на маму. Потом на дочь.

— Кажется, у меня получилось.

Маша улыбнулась шире.

— Ты теперь будешь редактор?

— На проекте — да.

— Это круто?

— Очень. Особенно если не читать некоторые тексты без чая.

Она кивнула серьёзно, будто приняла профессиональную информацию. Мама из кухни спросила:

— Аванс пришёл?

— Пришёл.

— Отлично. За ужином отметим независимость макаронами.

— Макаронами?

— На большее сегодня нет сил. Не нравится — заработай на ресторан.

— Уже начала.

Мы сели ужинать втроём. Макароны действительно были обычные. С сыром. Салат из огурцов. Чай. Никаких ресторанов, колец, партнёров и любовниц. Просто кухня, мама, Маша, Семён, шуршащий в клетке, и я, которая первый раз за двое суток ела не через силу.

Маша рассказывала, что бабушкина соседка разрешила ей посмотреть старый мультик, а Семён «почти убежал, но не очень». Мама делала вид, что слушает про хомяка, но я видела: она всё время смотрит на меня. Проверяет, держусь ли.

Я держалась. Почти. После ужина я снова показала маме сообщение Кирилла про школу.

— Тихо. Маша — лишь сказала она

— Я тихо. Но мысленно уже громко.