Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 9 – Анастасия Энковская

Голос Кирилла стал ледяным:

— Если ты начнёшь настраивать дочь против меня…

— Я не буду её настраивать. Ты сам прекрасно справляешься.

Я сбросила звонок.

Секунду мы с мамой смотрели на телефон, как на маленькое ядовитое животное.

— Так, — сказала мама. — Кофе. Потом адвокат.

— Сначала Маша.

Дочь стояла в дверях комнаты. Сонная, в пижаме с котами, с растрёпанной косой и слишком взрослыми глазами.

— Папа звонил?

Я присела перед ней на корточки.

— Да.

— Он злой?

— Немного.

— Из-за нас?

Вопрос ударил так быстро, что я даже не сразу вдохнула.

— Нет, зайка. Не из-за нас.

— Из-за тебя?

Мама отвернулась к кухне. Делает вид, что ставит чайник. А сама, я знаю, слушает каждым нервом.

— Из-за того, что взрослые иногда очень плохо поступают, а потом злятся, когда им об этом говорят.

Маша помолчала.

— Папа плохо поступил?

— Да.

— А мы теперь тут будем жить?

— Пока — да. Немного. Потом решим.

— А мои учебники?

Вот он, детский гений практичности. Мир треснул, отец плохо поступил, мама плакала, но учебники по математике остаются силой, которая не даёт вселенной окончательно развалиться.

— Сегодня заберём.

— И форму.

— И форму.

— И хомяка.

Я закрыла глаза.

— Конечно. Семёна мы не бросим.

Мама из кухни сказала:

— Хомяк у нас тоже в разводе участвует?

— Хомяк — единственный мужчина, который пока ведёт себя прилично, — ответила я.

Маша хихикнула. Тихо, осторожно. И я за это хихиканье готова была полжизни отдать.

Через час мы уже сидели за кухонным столом. Мама сварила кофе крепости «воскресить мёртвого и отправить его в суд», Маша ела сырники, я пыталась составить список вещей, которые нужно забрать из квартиры.

Документы. Свидетельство о рождении Маши. Моя трудовая. Паспорт — у меня. Медицинские карты. Ноутбук. Школьные вещи. Одежда. Лекарства. Хомяк Семён, клетка, корм.

Мама принесла блокнот.

— Пиши ещё: украшения.

— Мам.

— Что «мам»? Кольца, цепочки, всё, что твоё.

— Мне сейчас не до украшений.

— Вот именно. Потом будет поздно. Мужик с любовницей и кольцом — это уже не мужик, это чрезвычайная ситуация.

— Я всё слышу, — сказала Маша с набитым ртом.

Мама не смутилась.

— Вот и запоминай, внученька. Чрезвычайные ситуации требуют плана эвакуации.

— Бабушка, а папа чрезвычайная ситуация?

Я подавилась кофе. Мама спокойно ответила:

— Пока — источник повышенной вредности.

— А это что?

— То, к чему нельзя подходить без взрослого и адвоката.

Маша задумалась. Потом кивнула, будто формулировка её устроила.

Адвоката мама нашла через свою подругу за двадцать минут. Женщину звали Алла Борисовна. Я сразу сказала, что если адвоката зовут Алла Борисовна, это уже половина успеха. Она ответила по телефону голосом человека, который не верит ни мужчинам, ни устным договорённостям.

— Ситуация? — спросила она без приветствий.

Я коротко рассказала. Муж. Измена. Кольцо. Дочь. Угроза забрать ребёнка. Общая ипотечная квартира. Его доход выше моего. Я в последние годы работала на частичной занятости: тексты, редактура, немного удалённых проектов. Кирилл всегда говорил, что «так семье удобнее». Семье. Конечно.

Алла Борисовна задавала вопросы быстро:

— Квартира в браке куплена?

— Да.

— Платежи с чьего счёта?

— В основном с его.

— Но вы вели дом и ребёнка?

— Да.

— Дочь прописана где?

— В квартире.