Книга Хранители Севера. Хаос, страница 109 – Оливия Мун

Тьма вокруг вздрогнула, сжалась, как живое, оскорблённое существо, почувствовавшее неожиданную угрозу. Воздух зашипел, наполнившись напряжением.

— Глупец… — прошипел голос, и в нём не осталось и тени прежней сладкой убедительности, лишь холодная злоба. — Ты сам выбрал путь вечного страдания, и ты утонешь в нём, захлёбываясь собственной болью и беспомощностью. Но мы будем ждать, Бернар… Мы подождём. Мы ведь никуда не торопимся… У нас впереди вечность. Скоро увидимся. Очень скоро.

Голос исчез, растаял в темноте так же внезапно и бесследно, как и появился, но его ядовитое эхо ещё долго витало в спёртом воздухе пещеры, напоминая, что это не конец.

Бернар хрипло, безрадостно рассмеялся. Даже здесь, в самом заброшенном сердце гор, он не нашёл покоя. Он думал, что сбежал от всего мира, наивно надеялся, что тишина древних скал заглушит навсегда голос в его голове. Но понял теперь ясно: пока он жив, дышит, чувствует — покоя не видать. Однако теперь в этой самой безысходности родилось нечто новое, чужеродное. Цель. Она зажгла в его потухших глазах холодный огонь решимости кровавой мести.

«Пора возвращаться. Скоро Коронация.»

Его губы дрогнули, сложившись в безрадостную, кривую усмешку. Он слышал об этом даже в своём добровольном забвении. Знала каждая клетка, насквозь пропитанная магией этого мира: Мелисса готовится надеть корону, древняя Грань, которую должна удерживать королевская кровь, ослабла до предела и трещит по швам. Он не хотел этого слышать, отгораживался, но знания находили его сами — через случайные обрывки разговоров путников в долине, через эхо, доносившееся по скалам, через само тревожное, учащённое биение мира.

Юноша медленно, со стонами, поднялся на ноги. Тело ныло от старых и свежих ран, душа была изранена вдребезги, но внутри, впервые за долгие дни и недели, воцарилась тишина. Порыв ледяного ветра ворвался в пещеру, сорвав с камней хрупкие кружева инея и смешавшись с запахом крови и отчаяния. Бернар вышел в узкий проход и замер на самом краю, глядя на зарю, разгоравшуюся над зубчатыми, заснеженными вершинами. Алый, кровавый свет яростно окрашивал белизну, и это зрелище было одновременно пугающим и прекрасным.

«Грань едва держится».

— Я всё исправлю, Астра, — прошептал он в ледяной ветер. — Я отомщу, и присоединюсь к тебе.

И с этими словами, не оглядываясь на своё мрачное, временное убежище, он шагнул вперёд навстречу кровавому рассвету и тому, что он теперь должен был сделать.

Впервые за долгие годы неприступный Север распахнул свои ледяные ворота. Весть об этом событии прокатилась по широким улочкам Калиоса, заставляя жителей с опаской и волнением перешёптываться на шумных рынках и в тавернах. Делегация из Бермона приедет не с простым визитом вежливости — их допустят до самого сокровенного: коронации принцессы. Вопрос витал в воздухе, замерзая невысказанным на губах каждого горожанина и воина: почему? Почему именно им — чужакам из тёплого, сытого, далёкого Бермона — даровано такое неслыханное право? Почему им, почти врагам, разрешено лицезреть то, что веками скрывалось за непроницаемой ледяной стеной?

Город гудел. Во взглядах жителей уже не читался прежний страх перед внешним миром, теперь в них плелось смутное, осторожное, но живое любопытство. Может, их приезд не угроза, а начало чего-то нового, долгожданного? Может, ледяная изоляция, давившая веками, наконец растает, как снег под первым по-настоящему тёплым солнцем? Хрупкая, робкая, почти детская надежда уже пробивалась сквозь толщу векового недоверия и страха.