Книга Хранители Севера. Хаос, страница 111 – Оливия Мун

— Ты здесь! — выдохнула она, и без лишних слов, наперекор всему, кинулась Брайану в объятия, забыв о сотнях любопытных, осуждающих глаз, следивших за каждым её движением. В этот миг для неё существовал только он, его тепло, его запах.

Он звонко, от души, без тени смущения засмеялся. Крепко обнял её и легко закружил, оторвав от земли, как в том самом сладком сне, что она хранила в сердце все эти долгие, томительные недели разлуки.

— Талли… — только и успел выдохнуть он, и в этом одном, простом слове звучала вся накопленная нежность, тоска и облегчение.

Тепло от его мощного тела будто мгновенно прогнало пронизывающий до костей холод. Снег перестал колоть кожу, воздух больше не казался ледяным и враждебным. Он пах тем, чего она так долго была лишена и наконец обрела вновь — солнцем, пылью дальних, свободных дорог и лёгкими, свежими нотами цитруса, его неизменным, родным запахом.

— Достаточно, — резко прорычал один из северных воинов, сделав угрожающий шаг вперёд. Его рука уже лежала на эфесе меча, пальцы сжимали рукоять. — Здесь не место для… подобных вольностей.

Брайан медленно, с видимой неохотой опустил её на твёрдую, замёрзшую землю, но на мгновение его пальцы ещё задержались на её тонкой талии, будто не в силах отпустить. Затем он повернулся всем корпусом к воину. Взгляд его был внешне спокоен, но в глубине глаз читалось напряжение. Он прекрасно понимал, куда и зачем приехал, и отлично знал, что их встретят здесь без особого восторга и радушия.

— Мы пришли с миром и уважением к вашим традициям, — произнёс он спокойно, но его уверенный голос прозвучал как вызов — Но вы не сможете прогнуть нас своим холодом. Лёд, каким бы толстым он ни был, не гнётся под ладонью — он ломается.

Жители, столпившиеся вокруг, замерли, затаив дыхание. Кто-то зашептался громче, с возмущением, кто-то, наоборот, замолчал, кожей ощущая нарастающее, опасное напряжение, висящее в воздухе. Воин, тот самый что прервал их, метнул в Брайана полный ненависти взгляд, его скулы напряглись до белизны от сдерживаемой ярости. Казалось, ещё одно мгновение, одно неверное слово, и он сделает роковой шаг вперёд, обнажив клинок.

Талли мгновенно, почти инстинктивно, встала между ними, став живым щитом, разбивающим нарастающую грозовую тучу.

— От имени Её Высочества Принцессы Мелиссы, — громко и чётко, заставляя каждое слово звучать властно и неоспоримо, произнесла она, — я, Талли, дочь главнокомандующего, официально приветствую делегацию из Бермона на нашей земле.

Она ненадолго задержала взгляд на Адриане, стоявшем чуть позади, и склонила голову.

— Ваше Высочество, прошу следовать за мной. Я провожу вас в главную крепость, где для вас уже подготовлены покои.

— А…

Адриан попытался что-то сказать и сделать шаг, но она опередила его, шагнув ближе:

— Принцесса Мелисса занята последними приготовлениями к коронации и, к сожалению, не смогла встретить вас у ворот. — Её голос звучал ровно, но в глазах мелькнула тень сожаления. — Она просит передать извинения и надеется, что прогулка по крепости сгладит это досадное упущение.

Мужчина коротко кивнул, сохраняя внешнее спокойствие, но в его глазах мелькнуло разочарование. Он ожидал, что она будет его избегать, что между ними останется дистанция, но эта холодная официальность обожгла сильнее ледяного ветра.