Книга Хранители Севера. Хаос, страница 112 – Оливия Мун

Брайан, стоявший рядом, легонько, по-дружески хлопнул его по плечу, и на его лице появилась тёплая, понимающая полуулыбка.

— Не переживай, она не сможет прятаться вечно. Ты её всё равно увидишь, — тихо сказал он, чтобы слышали только они двое. — А пока… похоже, у нас уже есть один верный союзник при этом суровом дворе.

Он бросил быстрый взгляд на Талли. У девушки снова вспыхнули щёки, и она опустила глаза, делая вид, что поправляет несуществующую складку на одежде.

Адриан слабо усмехнулся, и в этой короткой усмешке читалась лёгкая, но искренняя зависть. Порой ему казалось, что он с радостью променял бы всю тяжесть короны, все интриги и долг на простое, настоящее чувство, что так очевидно связывало этих двоих.

— Прошу, следуйте за мной, — Талли вновь обрела свой безупречно-официальный тон и плавным жестом указала путь вглубь крепости, к главным воротам.

Их небольшая группа двинулась через широкий внутренний двор, выложенный грубым булыжником. По обеим сторонам стояли северяне — суровая стража и простые жители в тёплых, поношенных одеждах из меха и шерсти. Одни молчали, их лица оставались непроницаемыми. Другие тихо перешёптывались, с любопытством разглядывая чужаков, их яркие лёгкие наряды и плавные южные манеры.

Адриан шёл, приветливо кивая тем, кто смотрел на него, и даря лёгкую улыбку. Кто-то из горожан неловко улыбался в ответ, но другие хмурились ещё мрачнее и с презрением отводили глаза, крепче прижимая к себе испуганных детей. Он чувствовал на себе каждый тяжёлый, подозрительный взгляд. Северяне оказались не такими, какими он представлял их по книгам. Это были обычные суровые люди, закалённые холодом и тяжёлой жизнью на краю мира. Их обветренные лица прятались в глубине меховых капюшонов, щёки покраснели от мороза, а грубые руки помнили тяжёлую работу. Они носили шерстяные куртки, толстые валенки и потёртые тёплые варежки.

Брайан шёл молча, чуть позади, но его взгляд всё время возвращался к Талли. Иногда он намеренно сбавлял шаг, чтобы оказаться с ней рядом, иногда ловил её украдкой брошенный взгляд. Она не отвечала ему прямо, держалась на расстоянии, но на её бледных щеках всё ещё играл нежный румянец. Он мечтал поскорее остаться с ней наедине, обнять по-настоящему без сотен холодных глаз и без необходимости играть чужую роль.

Крепость поражала своими размерами и суровой красотой. Высокие стены из тёмно-серого камня вздымались к низкому небу, а на их вершинах стройные башни с узкими окнами-шпилями тянулись вверх, словно каменные когти спящего гиганта. На самых высоких точках, едва заметные на фоне свинцовых туч, застыли стражи. Отсюда, с просторной главной площади шёл прямой путь к сердцу крепости — к огромным дубовым дверям, окованным полосами чёрного металла.

Проходя по площади, Адриан вдруг остановился у подножия каменной колонны. Сотни имён, выбитых в камне аккуратными чёткими буквами, словно оживали под холодным северным солнцем. Он подошёл ближе, протянул руку и кончиками пальцев коснулся одного из имён. Камень обжёг кожу, казалось, он всё помнил: боль, мимолётную славу и последнюю жертву того, кто когда-то был живым человеком. Он задержал дыхание, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Подняв голову, чтобы отвлечься от гнетущего чувства, Адриан едва сдержал тихий возглас изумления. На вершинах колонн, уходящих в небо, возвышались гигантские каменные статуи — фигуры фантастических, невиданных зверей, чьи очертания были одновременно могущественными и пугающими. Их глаза, высеченные из какого-то тёмного самоцвета, горели алым огнём, словно в глубине тлели настоящие, вечные угли.