Книга Хранители Севера. Хаос, страница 200 – Оливия Мун

Печать на её коже пылала изнутри под тонкой тканью рубахи, отбрасывая зловещее, багровое свечение, пульсировавшее в такт её редкому, замедляющемуся сердцебиению. Каждый всплеск света казался последним. И в тот же миг, будто отозвавшись на эту агонию, в глубине крепости, под ледяными сводами башни, где огромный колокол молчал со времён последней битвы, раздался первый удар. Звон прокатился по спящим камням. Затем второй. Третий. Нарастающий, неумолимый набат разрывал морозную тишину, наполняя её одним словом:«Прорыв».

Пока крепость просыпалась в панике, пока воины, на ходу застёгивая броню, выбегали из казарм, хватая оружие, Мелисса оставалась лежать у подножия мраморной колонны. Ветер, теперь не яростный, а странно осторожный, трепал край её рубахи, словно пытаясь укрыть, отогнать стужу, которая исходила уже не от неба, а изнутри неё самой. А высоко в небе, разрезая свинцовую пелену туч, снова пронеслась белая птица. Она кружила над распростёртым телом беспокойными кругами, и её пронзительные крики раздавались один за другим. Они звучали не как птичьи трели, а как отчаянный призыв, как последняя попытка небес позвать помощь для той, что уже не могла крикнуть сама. Её крики вторили ударам колокола, сливаясь в одну протяжную песнь тревоги.

ВЕЙТ

Юноша замешкался. Крошечная пауза, миг рассеянности, но того хватило, чтобы молниеносный кулак Джастина обрушился ему в ключицу. Удар был сокрушительным. Вейт услышал глухой щелчок кости, отдавшийся в зубах. Волна боли прокатилась по всему телу, вышибла воздух из лёгких вместе с коротким хрипом. Мир поплыл, залитый белыми искрами. Он беспомощно пошатнулся, отступая на шаг, и заскрипел зубами, пытаясь подавить стон. Джастин не жалел его — никогда. С самой первой ночи, когда кровь его изменилась навсегда, он не давал поблажек. Бил, толкал, сбивал с ног на промёрзшую землю так, будто каждый поединок был боем не на жизнь, а на смерть. И Вейт понимал: это была не жестокость. Это была их странная, суровая забота. Такая, какой она может быть только среди тех, кто прошёл через одно и то же и выжил.

— Ауч… — выдохнул он.

Он инстинктивно пригнулся, и следующий удар прошёл в сантиметре от виска, взметнув в воздух прядь белых волос.

— Ты уже труп, — без единой нотки эмоций констатировал Джастин. — Только что лишился руки, а сейчас лишишься и головы.

Неожиданно губы Вейта скривились в гримасе чистой, неконтролируемой ярости. Он резко качнул головой, сбрасывая с лица липкие пряди. Внутри что-то вспыхнуло — злость поднималась из самой глубины, обжигая изнутри. Дыхание сорвалось, стало тяжёлым, хриплым. Кожа на лице и руках натянулась, заныла. Зрение заострилось: он видел каждый кристаллик снега. С низким рычанием, идущим из самой грудной клетки, он бросился вперёд. Атаковал с неистовой яростью, которая пугала его самого больше, чем противник. Дремавшая внутри магия отозвалась, пульсируя горячими волнами под кожей. Но Джастин был быстрее. Лёгкий шаг в сторону, и молниеносный захват запястья. Точное, выверенное движение, и меч, звеня, вырвался из онемевших пальцев юноши, блеснув в воздухе тусклым серебром, прежде чем воткнуться в сугроб. Не успел Вейт осознать потерю, как мир перевернулся. Мощный захват свалил его через плечо на спину, весь воздух снова вылетел из лёгких. Он увидел над собой серое, низкое небо, и тут же на него сверху навалился Джастин. Тот прижал его голову к мёрзлой земле железной хваткой, колено вдавилось в грудь, заставляя рёбра трещать. Дышать стало невозможно.