Книга Хранители Севера. Хаос, страница 77 – Оливия Мун

Кто-то осторожно, боясь потревожить мёртвого змеевика, подошёл ближе к туше, тыкая копьём в неподвижную чешую, другие просто молча смотрели на него, и в их взглядах было что-то новое — незнакомое уважение, смешанное с лёгким недоверием, словно они видели его впервые.

— Ха! Да этот юнец, птенчик, действительно его завалил! — пророктал один из них, восхищённо и с размаху хлопая соседа по плечу так, что тот едва не рухнул в снег.

— Это было что-то… невероятное… — пробормотал лучник, разжимая пальцы и глядя на бесполезную стрелу, так и оставшуюся на тетиве.

— Я уже мысленно прощался с жизнью, — признался один из новобранцев другому тихим, прерывистым шёпотом, — думал, нам всем конец.

Сэр Виргар подошёл медленно, бесшумно ступая по утоптанному снегу. Его острый, проницательный взгляд, привыкший оценивать и находить слабости, долго и пристально изучал юношу, скользя по его бледному лицу, дрожащим рукам, кровавому мечу. Он остановился прямо перед ним, заслонив собой тело чудовища, и пристально глянул ему в глаза. Вейт под этим взглядом наконец сумел пошевелиться и непроизвольно отшатнулся, едва не поскользнувшись, он почувствовал, как по телу разливается усталость, а каждая мышца ноет от усталости.

И тогда наставник сделал то, чего не делал никогда: он поднял руку и твёрдо, почти по-отечески, положил её на плечо юноши, чувствуя, как тот всё ещё мелко дрожит.

— Ты был бы хорошим воином, — произнёс он своим привычным, низким, хриплым голосом, в котором не было и тени насмешки или сомнения.

Он сделал небольшую паузу и добавил чуть тише, так, чтобы слышал только он:

— Ты доказал, что достоин.

Вейт только теперь осознал, как бешено колотится его сердце — гулко, словно барабанная дробь, отдававшаяся в висках и глухо звучавшая в ушах. Он впервые не просто чувствовал себя причастным, а ощутил себя настоящей частью чего-то большего, сплочённого стальной волей и пролитой кровью — он заслужил своё место среди этих людей. И, возможно, это было только началом, самым первым шагом на его собственном пути.

— Сэр, я слышал, что пройти инициацию мог и взрослый.

Лицо Виргара осталось каменным, ни один мускул не дрогнул, но в глубине его холодных, как зимнее небо, глаз мелькнуло что-то острое и опасное.

— Это запрещено, — прозвучал его ровный, твёрдый голос, не допускающий возражений.

— Но если я справлюсь… — Вейт не отводил взгляда, чувствуя, как адреналин снова приливает к крови, заставляя сердце биться чаще и чаще. — Если докажу, что готов?

Наставник медленно, почти с сожалением, покачал головой.

— Правила существуют не просто так. Никто не согласится помочь тебе в этом.

Но глаза юноши запылали таким упрямством, что Виргар сжал челюсть, и его голос стал жёстче.

— Не глупи, юнец, это опасно не только для тебя. Это безумие.

— А что здесь вообще не опасно? — почти выкрикнул Вейт, глубоко вдыхая колючий морозный воздух. — Каждый наш шаг — это риск, каждый вздох может быть последним! Чем это опаснее?

Сэр Виргар замолчал. Он смотрел на него долго и пристально, будто пытался разглядеть за этим внезапным бунтом ребяческий порыв, бахвальство или глупость, но не нашёл. И не нашёл, что ответить. Молчание затянулось, и вскоре он просто развернулся и ушёл, оставив его одного на промёрзшем ветру, так и не дав никакого ответа.