Книга Коллекционер, страница 38 – Стаси и Элен Твенти

— Игра. Правда. Свобода, — ее голос был низким и ровным, без малейшего намека на эмоции. — Громкие слова для бродяги в рваной рубашке. Объяснись. У тебя одна минута, прежде чем я решу, что ты просто очередной скучный идиот.

Алекс усмехнулся. Он ожидал именно такого начала.

— Объяснения — для просителей, госпожа. А я пришел с предложением.

Он сделал шаг вперед сокращая дистанцию, но не нарушая границ приличия.

— Игра — потому что вам, как и мне, смертельно наскучили предсказуемые ходы и предсказуемые люди. — Ее бровь не дрогнула, но он почувствовал, что попал. — Правда — потому что вас тошнит от придворной лжи, а я вру только по мелочам. И Свобода, — он понизил голос, — это приз в нашей игре. Свобода от скуки. Вы дадите ее мне, а я — вам.

На ее лице не дрогнул ни один мускул. Казалось, она просвечивает его рентгеном, разбирая на слои лжи, амбиций и страха.

— Ты много на себя берешь, сказочник из конюшни, — наконец произнесла она. Тон не изменился, но в нем появился опасный металл. — Ты говоришь об игре. Ты умеешь играть?

Она ленивым движением кисти указала на небольшой столик у своего кресла. На нем стояла шахматная доска из слоновой кости с уже расставленными фигурами.

— Я умею выигрывать, — парировал Алекс.

Впервые за все время на ее губах появилась тень улыбки.

— Хорошо, сказочник. Ты получишь свою игру. Одна партия. Если ты выиграешь, я отвечу на один твой вопрос. Любой.

Она сделала паузу, и ее зеленые глаза хищно блеснули.

— А если проиграешь, станешь игрушкой для моих псов. В самом прямом, биологическом смысле. Согласен?

Алекс посмотрел на шахматную доску, потом на нее. Азарт, чистый, незамутненный, ударил в кровь, как самый крепкий алкоголь. Вот он, настоящий риск. Настоящая игра.

— Согласен, — сказал он, не раздумывая. — Какой цвет я выбираю?

— Ты ничего не выбираешь, — отрезала она. — Ты сядешь за белых.

Он сел. Доска была изящной, фигуры холодными на ощупь.

— А теперь, — сказала она, откидываясь в кресле и беря в руки бокал, — твой ход. Удиви меня.

Шахматная партия была пыткой. Но не быстрой и горячей, а медленной и ледяной. Алекс не играл так напряженно никогда в жизни. Он чувствовал, как пот выступил у него на висках, хотя в зале было прохладно. Каждый его ход Кайена встречала мгновенным, безупречным, почти ленивым ответом. Она сидела напротив, подперев подбородок изящной рукой, и ее зеленые глаза, казалось, видели не только доску, но и все его мысли. Его агрессивные атаки разбивались о ее мощную оборону, его хитроумные ловушки она обходила с таким видом, будто он расставлял детские кубики. Он чувствовал себя наглецом, который пытается нацарапать ржавым гвоздем свое имя на безупречном алмазе.

Он понял, что в честном бою ему не победить. Пора было доставать главное оружие.

— Эта партия напоминает мне одну историю, — сказал он, делая очередной ход конем. Его голос был спокойным, почти медитативным, как будто он обращался не к ней, а к огню в камине. Кайена подняла бровь, но промолчала. Клюнула.

— О короле, который так боялся проиграть, что построил неприступную крепость, — продолжил Алекс, не глядя на нее, а прощупывая ее реакцию. — Он побеждал всех врагов и унижал всех послов. Но в итоге умер от скуки в своей собственной крепости. Потому что ни одна победа больше не приносила ему радости. Он просто доказал всем, что он лучший, и остался с этим знанием в полном одиночестве.