Книга Коллекционер, страница 40 – Стаси и Элен Твенти

«Она не видела таких, как я, — решил он, шагая по гулким коридорам. — Она привыкла к тупым солдафонам и жадным купцам. Я для нее — экзотика. И этот ее „интерес“ — просто страх перед непонятным. Она говорит „ты насекомое“, а на самом деле думает „я тебя хочу“».

Эта мысль, полная самонадеянного эго, пьянила. Он вернул себе контроль над игрой, по крайней мере, в собственной голове. Она построила вокруг себя крепость из ума и власти? Отлично. Он просто напомнит ей, что под этой крепостью скрывается обычная женщина. А женщин он щелкал как орехи. Вдруг она тоже обычная женщина, которой просто нужно немного флирта?

Он начал охоту. И решил зайти с козырей — с самого древнего и проверенного оружия. С лести. С лести, замаскированной под заботу настолько, что даже самая проницательная женщина не смогла бы учуять неискренность.

Он целенаправленно искал ее и нашел в оружейной. Запах металла и закалочного масла висел в воздухе. Кайена, в кожаной жилетке поверх рубахи, отрабатывала удары с капитаном своей стражи, Рагнаром. Их клинки двигались с такой скоростью, что Алекс едва успевал следить за ними.

Он дождался, когда они закончат. Рагнар, тяжело дыша, поклонился и отошел, смерив Алекса ледяным взглядом. Кайена, чье дыхание было почти ровным (еще один удар по его самолюбию), взяла тряпку и стала протирать свой клинок. На ее лбу блестели капельки пота. Алекс решил, что это идеальный момент, чтобы напомнить воительнице, что она — слабый пол.

— Впечатляющая работа клинком, — начал он, плавно подходя ближе. — Но позволю себе дерзость заметить…

— Говори, сказочник. На то ты и здесь, — бросила она, не отрываясь от своего занятия.

— Такой изящной руке больше к лицу бокал вина, а не рукоять меча.

Она остановилась. Медленно повернулась к нему. В ее глазах не было смущения, только скука. Она протянула ему свой меч рукоятью вперед.

— Подержи.

Алекс самонадеянно протянул руку. И едва не рухнул на колени. Меч оказался чудовищно тяжелым. Он с трудом удерживал его одной рукой, чувствуя, как дрожат мышцы, как он выглядит нелепо и жалко.

Кайена взяла с подставки легкую, тонкую рапиру.

— Эта рука с мечом, — она сделала несколько молниеносных, свистящих выпадов, и острие рапиры замерло в миллиметре от его кадыка, заставив его замереть, — сохраняет мне возможность держать бокал вина, когда мне этого захочется. И с кем захочется. А не с тем, кто нальет.

Она убрала рапиру.

— А твоя рука, сказочник, похоже, дрожит даже от веса стали. Забери у него мой меч, Рагнар. Боюсь, он отрубит себе ногу.

Провал был оглушительным. Унижение, которое он испытал, когда Рагнар с усмешкой забрал у него меч, жгло сильнее, чем острие рапиры у горла.

«Ладно, — думал он тем же вечером, растирая ушибленное эго. — План „А“ не сработал. Она не хочет быть слабой. Наоборот, она гордится своей силой. Значит, нужно зайти с другой стороны».

Его мозг лихорадочно заработал. Если она не ценит лесть, значит, она ценит поступки. Если она «женщина-воин», то ее может впечатлить только тот, кто окажется более сильным, решительным и брутальным воином, чем она сама. Ей не нужен льстец. Ей нужен решала. Мужчина, который решит ее проблемы одним махом.

Свою возможность он нашел, едва покинув оружейную. Во двор замка втащили двух раненых стражников, а следом вбежал запыхавшийся гонец из пограничной деревни. Алекс, оказавшийся рядом, услышал обрывки доклада: «Снова люди Гримана… сожгли амбар… угнали скот…».