Книга Сердце и порох, страница 101 – Э. Б. Голден

— Ты же остаешься? – спросила Финнин от бедра Найф.

— Ну конечно, – ответила Шури с натянутой улыбкой, которая вызывала больше беспокойства, чем доверия. – Кому-то же надо играть Гайдру.

Все покосились на меня.

Я села на скамейку рядом с ней, спиной к столу.

— Все так волновались. Хорошо, что ты быстро вернулась: теперь «Милый зимний вечер» можно репетировать спокойно.

Комната словно бы выдохнула с облегчением. Шури, казалось, и не обратила внимания.

— Спасибо, – сказала она, поднимаясь.

Я встала за ней в очередь за едой. Джаари пристроилась прямо за нами – если бы ее уши могли, то стояли бы торчком, как у собаки.

— Благодаря Луке у Гайдры теперь такие красивые гвинские композиции, – сказала я Шури. – Забавно притворяться, будто играешь на пианино, когда на самом деле это делает кто-то другой за сценой.

Половник замер на полпути в кастрюлю. Шури впервые посмотрела на меня прямо.

— Ты играла Гайдру?

— Ой… я думала, тебе сказали. Мы же не знали, когда ты вернешься.

Она долго смотрела на меня, активно что-то обдумывая. Потом плюхнула порцию похлебки в тарелку и вернулась за стол. Я последовала за ней, не взяв еды. Труппа нервно косилась на нас.

— Ну теперь, раз ты вернулась, роль конечно же твоя, – сказала я, садясь на лавку. И, наклонившись поближе, тихим шепотом добавила: – Вот только в ночь премьеры на сцене будешь не ты.

Шури звякнула ложкой о тарелку:

— Что, прости?

Я разгладила косу:

— Говорю, с удовольствием поделюсь наработками, чтобы ты быстрее наверстала упущенное.

— Ты к чему клонишь?

— Ни к чему, просто помочь хочу.

— Если ты думаешь, что можешь так просто…

На кухне повисла тишина. Все переводили взгляды с нее на меня, пытаясь понять, насколько все плохо. Когда Шури встала, ее грудь тяжело вздымалась.

— Пойду умоюсь.

Все подбородки развернулись ей вслед. Тарелка с похлебкой дымилась на столе, нетронутая.

Я ошарашенно повернулась к Найф:

— Я только помочь хотела…

— Ну конечно. Она просто немного не в себе после Сидда, вот и все.

— Да какая разница, в себе она или нет, – раздался от плиты голос Луки. – Это уже перебор.

Джаари прищурилась, но на этот раз в сторону двери, а не на меня. Я стиснула в пальцах под столом пустую миску. Раз Шури вернулась быстро, а я сегодня опозорилась на сцене, Мезуя точно отдаст роль обратно ей. Но это будет ошибкой. Шури выглядела наполовину мертвой, а я точно знала, что я смогу сыграть отлично. Сцена из «Куна и Инсеи» лишь подтвердила это. Так как сама она не ушла, мне оставалось лишь заставить остальную труппу ее выгнать.

Для следующего шага я дождалась глубокой ночи. Финнин уложили спать, Тэз ушел с кухни, легли Джаари и Лука – и только потом я встала с койки Брегана. Он так и не вернулся, и от этого было больнее, чем должно бы. Оставшись босиком, я тихо прокралась по подвалу.

Когда я дошла до огороженного участка, принадлежавшего Джаари, под ногой скрипнула половица. Я замерла. За ширмой кто-то пошевелился. Послышался шепот.

Я бегом кинулась наверх, мимо брошенных статуй, стараясь не представлять себе, как осуждают меня эти безликие боги. Схватив лампу с крючка в коридоре, я выскочила в главный зал. Оборачиваясь через каждые пару шагов, взобралась на сцену.

Там Жак уже собрал внутреннюю часть декорации замка с башней и балконом. Пригнувшись под балкон, я осмотрела аккуратную деревянную конструкцию, закрепленную несколькими железными болтами. Протянув руку к одному из них, я замерла от странного укола внутри. Сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь.