Книга Сердце и порох, страница 99 – Э. Б. Голден

Я развернулась – как и положено Инсее, ошарашенной, что ее подслушали, – но в мою грудь ударило настоящее удивление, потому что акцент Брегана стал четче. Его ледяная раздражительность исчезла, и он оттаял в мальчишку-конюха с чудесными мечтами в глазах.

— Прошу прощения? – ахнула я. – Вы кто такой?

Он поприветствовал меня наклоном воображаемой шляпы.

— Всего лишь Кун, миледи. Конюх в вашем особняке. – Он замер на уважительном расстоянии, стуча пальцами по ноге. – Что стряслось? Если мне позволено спросить.

Я выпрямилась.

— Мир так несправедлив. Нам всем предписаны роли, мы связаны правилами, и никто никогда не спросит, чего хотим мы сами, чего жаждут наши сердца.

— Вечная проблема.

— Что вы хотите этим сказать? – Наклонив голову, я шагнула вбок.

Он качнулся в противоположную сторону, вторя мне, и вот мы уже ходили кругами друг вокруг друга.

— Стенания о положении – самые простые из стенаний. Но правила лишь правила и существуют по одной причине. – Он шагнул ближе.

— И какова же причина?

— Чтобы быть нарушенными. – Его лицо расцвело в улыбке, ярче солнца, шаловливее ребенка. Она пронзила меня, словно нож.

— Вы так не думаете. – Неясно было, это мое сердце колотится так бешено или Инсеи.

— Еще как думаю. И я клянусь вам, миледи, я нарушу все правила мира. Я не позволю ему помешать мне стать тем, кем мне положено быть.

— Это кем же?

— Я пока не решил.

Мы в шаге друг от друга.

— Завидую, – вздохнула я, – вашей возможности выбирать.

Одним движением он сократил остаток расстояния между нами. Он смотрел на меня так, словно я была закатом или произведением искусства, и по моей шее пробежала волна жара, которая в роль не входила. Я боялась моргнуть. Став Куном и Инсеей, мы как-то смогли вернуть ненадолго то самое лето, и я хотела остаться в нем навсегда.

— Вы тоже вольны выбирать, – прошептал он.

— Не знаю, верю ли я в это.

— Ну что же, – сказал он так тихо, что не расслышал бы ни один зритель, – выберете ли вы хотя бы снова встретиться со мной?

— Да.

Наше дыхание смешалось, он прикрыл глаза, и меня охватило пламя. Казалось, сама земля под ногами наклонилась, толкая меня к нему, и я знала, без сомнения знала, что это конец. Я не могла себя остановить. Но тут, сделав резкий глубокий вдох, он шагнул назад и забрал с собой все тепло.

— Видишь? – Он развернулся на каблуках, снова покрываясь серыми красками, словно его этот момент и вовсе не тронул.

Я покачнулась:

— Бреган…

— Вот это было по-настоящему.

— Это совсем другое, – сказала я, не в силах даже скрыть дрожь в голосе.

— Да нет, то же. К чему ты обращалась? К какому воспоминанию?

Я моргнула, и перед глазами встал тот вечер, когда я встретила его. Любопытный рабочий мальчишка на крыше «Рояля».

Его губы тронула легкая улыбка.

— Так и думал. Сцена из «Куна и Инсеи» дается тебе легко, потому что ты полагаешься на настоящую эмоцию. Ты полностью сочувствуешь Инсее. Надо только придумать, как так же сделать с Гайдрой. Что она чувствует в этой сцене?

— Страх, – в очередной раз ответила я. Мне не особенно хотелось повторять наш с Мезуей спор.

— И чего она боится?

— Боится, что провалит концерт.

— Звучишь не очень-то уверенно.

— Честно говоря, я ее не понимаю. Она отлично играет, так о чем волноваться?

Он рассмеялся, но от этого звука у меня лишь заныли зубы.