Книга Сердце и порох, страница 190 – Э. Б. Голден

Девушка у таверны.

«Выглядела один в один как я».

Он рассмеялся:

— Она подставила ее. Она подставила Шури.

— Тише, Брег. Уверен, Вота…

— Ее не так зовут!

На этот раз Тэз не стал его останавливать. Бреган вырвался на улицу, пытаясь сбежать от собственного сердца. Нырнул в переулок, рухнул у стены, задыхаясь.

Опять то же самое. Он видел только то, что хотел видеть. Сказал Фирин, что чего бы она там ни стыдилась, что бы она ни натворила, она просто пыталась выжить. Сказал себе, что ее можно было оправдать, потому что хотел в это верить, потому что невнятное описание ее грехов было так легко забыть, не зная деталей, не зная ужасной правды. Но от того, что ты сильно чего-то хочешь, оно не становится возможным. То, во что ты веришь, не становится правдой.

Вокруг сплошные маски.

Хулей. Его мать. Фирин. Тэз.

Он больше не знал, кому и во что верить.

— Бреган? – В переулке появилась Шури.

Звездный свет играл на ее нахмуренных бровях. Из Брегана вышел весь воздух. Как он мог подумать, что она была нодтактом, после всего, что она сделала и потеряла ради их дела?

— Ты в порядке? – спросила она.

— Нет.

Когда он оттолкнулся от стены, Шури поймала его за руку:

— Что происходит?

Он любил Фирин всей душой. Но было ли это любовью? Можно ли любить ту, с кем ты никогда не был знаком? Он утер глаза. Голова пульсировала. Он боялся ответа, но он уже его знал.

В глубине души он знал, что должен был сделать.

Фирин

Сейчас

Когда я выскочила вслед за Бреганом в коридор за сценой, меня снесло к стене горой костюмов, тел, восторженных воплей. Когда я пришла в себя, сжимая в пальцах края прорехи в рукаве, его уже не было.

— Вота? – спросила Джаари, придерживая меня. – Что случилось?

За ее спиной половина труппы удивленно смотрела на меня. Я с всхлипом вывернулась и бросилась бежать в противоположную сторону. Перед глазами все расплывалось от слез. На полпути к ближайшему углу кто-то поймал меня за руку.

— Вота, мне нужно, чтобы ты поговорила со спонсорами. – Мезуя развернула меня к себе, сияя, как само солнце. Она была счастлива. Ну конечно же она была счастлива. Все, чего хотела я, все, о чем мечтала она, все рассыпалось на части, а Мезуя даже не подозревала.

— Что такое? – Ее голос резко стал тверже. – Что случилось?

— Бреган, – всхлипнула я, все еще сжимая рукав. – Он знает.

Тихо выругавшись, она отпустила меня.

Я сбежала в подвал – единственное место во всем здании, где не было толпы людей. Ввалилась в комнату Брегана, и всхлипы посыпались, словно камни. Тусклый лунный свет окрашивал шкаф и койку в полутона. Его старую куртку. Надо мной все дрожало от шагов и голосов.

«В тебе вообще хоть что-то правда?»

Он меня никогда не простит. Я ведь хотела ему сказать. Правда хотела. Но одно дело хотеть, а совсем другое сказать. Из-за меня его семья была разорвана в клочья, я работала на его врагов, врала ему день за днем. Оставшись в храме, я не дожила бы до завтра.

Втянув воздух, словно он мог как-то помочь моему утопающему сердцу, я обвела взглядом комнату – его комнату, которая стала моей тоже.

Вот только в ней не было ни одного следа меня.

Я пришла в храм с пустыми руками, в одном только платье – платье, которое Найф сожгла. Вся моя одежда была одолжена у Найф или Джаари. Все остальное в комнате принадлежало Брегану. У меня ничего не было, кроме отцовского карманного зеркала и потайного ножа, и они и так уже были спрятаны в складках костюма. У меня было меньше имущества, чем у Шури с ее деревянным мячиком и дурацким высушенным цветком. Но это ведь не новость, так?