Книга Сердце и порох, страница 5 – Э. Б. Голден

Обернувшись, я попыталась найти глазами окно нашей квартиры. Наше здание когда-то было жилищем пиратов, но за последние сорок лет под оккупацией империи Ворстава оно прогнило насквозь. Ставский режим мало волновала даже жизнь рабочего класса, чей заводской труд набивал их карманы деньгами, а уж до безработных зетов им никакого дела не было. Я так и не смогла понять, которое из когда-то прекрасных зданий было нашим.

Прижавшись к отцу, я вместе с ним выбралась из голодной очереди, и он жестом подозвал к себе одну из утренних гондол. Когда мужчина на ней подгреб к нам, отец сверкнул ему золотой монетой – из тех, что можно было тратить лишь в богатых районах. Эти деньги он принес вчера с одного из своих заданий – и в этот день нам предстояло эту трату восполнить.

Выглянув из-под капюшона, я наблюдала, как перепачканный в угле гондольер рассматривает отцовский роскошный наряд. Он вскинул бровь. Я напряглась, ожидая, что он потребует у отца документы, но мужчина лишь со свистом втянул воздух сквозь зубы и взял деньги.

Папа пересадил меня в лодку, и мы выплыли на середину канала. Гондольер вел нас против течения, сквозь плотную пелену смога. Когда отец присел передо мной, из-под капюшона на мена вновь посмотрело его странное новое лицо.

— Сейчас, Фири, – прошептал он.

Я натянула иллюзорную нить, и мои тонкие мокрые волосенки превратились в пышные, едва сырые кудри Афины. Они жгли холодом шею, а щеки все еще горели от отцовского умывания, но мне было все равно. Куча шерстяных юбок, которые натянул на меня отец, прекрасно грели, а главное, я была снаружи. И мы направлялись в какое-то новое место. Я крепко стиснула нить.

Несколько минут спустя над каналом показался мост, украшенный свежими трупами. Фиолетовые ленты свисали с лодыжек нескольких несчастных, а один из них даже был моего возраста. Фиолетовый означал воровство. Я покрутила браслет управляющего класса, который отец повязал мне на запястье.

Мы не крали.

«Это не воровство, если они отдают все добровольно», – всегда говорил отец.

Гондола проплыла под ужасающей картиной и выплыла из Дна в Округ рабочих – куда дальше, чем я когда-либо была. Я снова и снова повторяла в голове сценарий. Нужно было отыграть все идеально. Доказать отцу, что могу помогать. Над огромными заводами, выплевывающими черный дым вдоль канала, вставало солнце. Затем заводы сменились парками и жилыми домами с вычурной архитектурой.

Когда мы остановились у Закоулков – перекрестка между Округами рабочих, торговцев и управляющих, отец вытащил меня из лодки, снял с меня капюшон и поправил рукава наряда. В центре огромной площади возвышалась статуя императора Дрезнорьпроскаеднова, отбрасывающая длинную тень на шумную толпу. Он управлял империей Ворстава на южном материке и возглавлял ставский режим, который оккупировал нас. На каждой площади города стояли его статуи. Эта, например, была высотой с дом. Одна только его борода была длиной почти со всю меня.

Вместе с другими новоприбывшими мы опустились на колени у подножия статуи под наблюдением ставских солдат. А когда встали, отец взял меня за руку и уверенно зашагал по направлению к Округу управляющих, словно всегда вертелся среди бизнесменов-предпринимателей, владельцев заводов и представителей правительства. Проходя мимо группы солдат на контрольном пункте, он лишь сверкнул им синей лентой, и они пропустили нас кивком головы, не задавая вопросов.