Книга Сердце и порох, страница 68 – Э. Б. Голден

— Ты у «Игроков» новенькая? – спросила я.

Натягивая рубашку дальше, она начала трястись.

— Ты в порядке? – Я коснулась ее плеча.

И она сломалась, словно травинка под сапогом. Осела на пол безвольным мешком.

— Я просто… у м-меня больше никого нет. – Беспомощная наивность, может, и была маской, но вот ее скорбь точно была настоящей.

От ее всхлипов в груди что-то потянуло, словно она тонула и утягивала меня за собой. Тело в моих руках стало тяжелее. Я моргнула, и под закрытыми веками вспыхнула картинка повешенных ставов. Прямо сейчас реформисты собирали их в лодки. Сбрасывали в океан.

Я встала, уронив тело на лавку:

— Пойду помощь поищу.

Когда я отошла, Шури словно бы и не заметила. Сглотнув подступившую к горлу желчь, я быстро зашагала к западному коридору. Там, в темном, прохладном холле, я утерла губы. Да что со мной не так? Смерть не была ничем новым. Прислонившись затылком к стене, я глубоко вздохнула.

Новая актриса Мезуи была в ужасном состоянии. Бурная скорбь Шури была ее слабым местом. Этим можно было бы воспользоваться, если бы получилось лишить ее способности играть. Но сначала мне надо было узнать о Шури больше: какие у них были отношения с мертвым и с Мезуей, какую роль она занимала в труппе.

— Аза Вота, вы в порядке? – с тихим рокотом спросил Тэз. Он стоял в тени, одетый в желтый фартук и держа в кулаке деревянную ложку.

— В порядке, – ответила я. – А вот она, кажется, нет.

Нахмурившись, он заглянул в зал, где Шури всхлипывала над трупом.

— Тяжело она это переносит.

— И вряд ли скоро оправится.

Тэз с любопытством посмотрел на меня.

— Там суп. Сходите поесть. – Утверждение, не вопрос. Я уже и не помнила, когда последний раз ела, так что прошла за ним по коридору.

— Они были близки?

— Шури с Сиддом? О да. Всегда вместе. Как вы с Бреганом когда-то. – Он показал мне нужную дверь.

Старый киррский храм, может, и просел, словно уставший раненый солдат, но кухня открывала мне любящие объятия. Стоило зайти внутрь, как меня окутало теплом. Длинный стол, тянущийся от стены до стены, и лавки вдоль него были освещены мягким золотистым светом ламп. Деревянная поверхность блестела, отполированная постоянным использованием. На полу лежала гора ботинок. На крючках у двери слоями висело множество курток. На косых полках высились стопки разнообразной посуды, а под ними на огромной железной плите Найф мешала в кастрюле что-то травянистое и мясное. Живот тут же заурчал, и она обернулась, будто услышала.

— Ради всех святых, Вота! – ахнула она, сверкнув глазами при виде моего рваного, грязного платья. – Нельзя же и дальше в этом ходить. Пойду найду тебе новое. – И она испарилась.

— Садись, – сказал Тэз, отодвигая от стола лавку.

Он налил плошку супа, поставил ее передо мной. От этого простого жеста мои руки покрылись мурашками. И вспомнить не могла, когда кто-то последний раз подавал мне еду. Наверное, на ужинах у Брегана на квартире. От воспоминаний о теплом душном воздухе, его улыбках и смехе Эсмаи защипало глаза.

Тэз сел напротив меня, и пусть мы и были едва знакомы, в наклоне его головы сквозило беспокойство. Пока он не успел начать задавать вопросы, в ответ на которые мне пришлось бы врать, я сказала:

— Известно уже, какой спектакль будете ставить теперь, когда с революцией все?