Книга Сердце и порох, страница 80 – Э. Б. Голден

Бреган помедлил, подумал, может, стоит попробовать вытрясти из него правду, но вместо этого развернулся к главному залу. Нужно было избавиться от Аддима, а не ругаться с ним.

Пустой ночной штаб гулко звенел эхом их шагов.

— И какой план? – спросил Аддим. – Выдашь им адвокатов? Будет суд?

Бреган замер.

— Да как тебе совести вообще хватает притворяться, что тебя интересуют их права? После Бакуита? После недавней казни?

— Так вот из-за чего у тебя хрен узлом завязался. Из-за Бакуита? Это два года назад было.

— Ты его хладнокровно убил. – Бреган моргнул, вспоминая гримасу боли на старческом лице.

Пистолет. Забрызганная кровью комната. Два года назад старый друг его дедушки предал реформистов во время первой попытки освободить Пятерку. Аддим застрелил его в упор, никого не спросив.

— Бакуит был обузой, даже не надо мне тут… – Аддим подавился, заметив кого-то за спиной Брегана.

Обернувшись, Бреган оказался нос к носу с собственным отцом.

— Па?

Па не мигая смотрел на Аддима. Впалое лицо побледнело. Бреган еще не говорил ему, что старый друг их семьи был мертв или что Бакуита казнили как шпиона.

— Что ты тут делаешь? – спросил Бреган. Ночь была в самом разгаре.

— Тебя ищу.

Аддим тяжелым шагом удалился к стойке ресепшена, и Па проводил его взглядом. Вид у него был такой, словно он не спал с самого восстания.

— Как твое расследование?

Два дня назад Бреган оставил отца в квартире, выделенной ему новым правительством. Накануне он пытался зайти в гости, но па там не было.

— Прости, что я вечно занят.

— Не извиняйся. Я в порядке. Как дело продвигается?

Бреган вздохнул, чувствуя, как опускаются плечи под весом его открытия.

— Вот только что поймал реформистку с одним из ставских охранников. Одну из тех, что вечно вьются вокруг Дрейфи. – На него резко навалилась огромная усталость.

— Это хорошо. Дальше что?

— Допрос. Но мне нужно убрать Аддима с дороги.

Па прищурился:

— Думаешь, он что-то знает?

— Да.

— На каких основаниях?

— Чуйка, – признался Бреган.

Голос Аддима эхом отдавался от отполированных стен зала, становясь все выше, – он активно жестикулировал, разговаривая с комиссаром, который только что появился из противоположного коридора.

— Доверяй себе, – сказал па. – Таидды преданы делу, но на них не всегда можно положиться.

Брегану тошно было от того, какая это была правда. Четыре года назад отец Аддима самовольно взорвал личный корабль ставского политика, вместе со всей его семьей, включая женщин и детей. Ответ ставов был жестоким, длился месяц и завершился Кровавым Пятднем. Бреган надеялся, что Аддим успокоится, когда сам станет отцом, но его сыну был уже год, а Аддим стал лишь более агрессивным. Как и Том Дрейфи.

— Вы разделили арестованных? – спросил па.

Бреган кивнул.

— Их всего двое.

— Когда нас впервые поймали, ставы изолировали нас на неделю, прежде чем начали допрос, – сказал па, глядя на ряды тюремных камер. – Изоляция была чуть ли не хуже пыток.

Бреган постарался не смотреть на рваные шрамы на голове отца. К горлу подступила желчь вперемешку с отвращением. Как говорить с человеком о пытках, которые он перенес?

— Это ужасно, – жалобно сказал он.

— Это эффективно.

У Брегана сбился пульс.

— Считаешь, мне стоит их изолировать?

— Думаешь, Дрейфи что-то замышляет и они в деле? – Па стоял неподвижный, как статуя, заперев все эмоции за чувством цели.