Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 11 – Таля Верховская

Возница, молчаливый мужчина в тулупе, обернулся к нам на привале. Его лицо было обветренным, глаза щурятся от снега.

— Закутайтесь в шали, леди. Дальше будет хуже. Ветер с гор. Дыхание Дракона.

— Дыхание Дракона? — переспросила я.

— Так называют холод, что идёт от замка Вериусов, — буркнул он, поправляя упряжь. — Говорят, сам герцог управляет погодой. Когда он злится — метель. Когда спокоен — мороз. А когда он ждёт... то тишина такая, что уши закладывает.

Я закуталась в шерстяной платок, который дала Эльфрида. Тело Лианны было слабым, истощённым голодом и болезнью. Я чувствовала, как мышцы сводит от холода, как пальцы теряют чувствительность. Но внутри, глубоко в груди, что-то откликнулось.

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Там, где у обычного человека был бы страх замерзнуть, у меня просыпалось странное спокойствие. Холод не кусал меня — он обнимал. Он был знакомым, как голос матери, как звук коньков по льду. Он был домом.

— Вам холодно, леди? — спросила Эльфрида, заметив, что я сижу тихо, закрыв глаза. Её рука коснулась моего плеча, тёплая и дрожащая.

— Нет, — ответила я, открывая глаза. — Мне хорошо.

Эльфрида посмотрела на меня с недоумением, но ничего не сказала. Она только плотнее укутала мои ноги пледом.

Днём мы сделали привал у ручья. Вода в нём была чёрной, быстрой, но не замерзшей — видимо, била из тёплого источника. Возница напоил лошадей, а мы с Эльфридой вышли подышать.

Я подошла к краю ручья. На камнях лежал тонкий лёд. Хрупкий, как стекло.

— Не трогайте, леди, — испуганно сказала Эльфрида. — Простудитесь. Вода ледяная.

— Не бойся, — ответила я.

Я присела и провела пальцем по поверхности. Лёд был твёрдым, гладким. Под моим пальцем он не треснул. Наоборот, он словно стал толще, прочнее. Я сосредоточилась, представила, как холод растекается из кончика пальца.

На мгновение мне показалось, что я вижу под поверхностью серебристое свечение. Лёд пополз дальше, захватывая воду, превращая её в твёрдь. За секунду участок ручья шириной в ладонь замерз.

— Эльфрида, — спросила я, вставая и отряхивая руки. — Ты говорила, у Ростанов была магия льда?

Старуха замерла. Она оглянулась на возницу, но тот был занят лошадьми, спиной к нам.

— Давно это было, — тихо сказала она. Голос её упал до шёпота. — Прадед вашего отца, говорят, мог замораживать реки одним взглядом. Но потом род обеднел, магия угасла. Говорят, что для пробуждения нужна сильная эмоция. Или большая беда.

Я посмотрела на свои руки. Тонкие, бледные, с синими прожилками. На коже не осталось следа от льда, но холод внутри пульсировал.

— Беда у нас была, — подумала я вслух. — И эмоция тоже.

Эльфрида побледнела.

— Леди, не говорите об этом никому. В замке герцога магия льда... это опасно. Это привлечёт внимание.

— Я знаю, — ответила я. — Поэтому это будет моим секретом. Пока не придёт время.

* * *

Третий день начался с тумана. Мы проснулись еще до рассвета. Возница сказал, что нужно успеть перевалить через хребет до вечера, иначе занесет снегом. Дорога стала круче. Повозка скрипела, лошади фыркали, выбрасывая клубы пара. Колеса буксовали на обледенелой дороге, и вознице приходилось часто спешиваться, чтобы подкладывать камни под колеса.

Я сидела, сжавшись в комок, и смотрела вперед. Туман был густым, молочным. Ничего не было видно дальше десяти шагов. Казалось, мы едем в никуда, в пустоту.