Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 38 – Таля Верховская

— Те, кто не прошёл кристалл, покинут замок до заката, — жёстко вставил Альрик, обрывая шёпот. — Вещи соберут служанки.

Девятнадцать девушек у стены побледнели, будто их лица выцвели от ужаса. Я отвернулась, с трудом удерживая ровное дыхание.

Драго развернулся, шагнул к выходу. У арки замер, обернулся — его взгляд снова нашёл меня, пронзил насквозь, будто замораживая сердце. Затем он ушёл, оставив за собой шлейф морозного воздуха.

Дверь комнаты закрылась за мной, отрезая гул коридоров. Я прислонилась лбом к холодному дереву, медленно выдыхая. Воздух в комнате казался спёртым — пах старой древесиной, травяным отваром… но под этим слоем пробивался другой запах: морозная свежесть, озон, что-то древнее, пробуждающееся.

Кольцо на пальце пульсировало — тихо, ровно, словно отсчитывая последние мгновения покоя. Я сняла его, поднесла к свету. Серебро было тёплым, будто впитало часть моей крови.

Под металлом проступил узор — ледяная роза. Тонкие линии, острые шипы, шесть безупречных лепестков. Я перевернула кольцо. На внутренней стороне, стёртой временем, проступила гравировка:

«Резонанс. Кровь. Лёд».

Гребень отозвался лёгкой вибрацией — металл слился с моим ритмом, успокаиваясь, но не теряя бдительности.

Я убрала артефакты в шкатулку Лиры. Крышка щёлкнула, запирая свет внутри, словно запечатывая тайну, которой ещё не время раскрываться.

На столе, рядом с дневником Мэри, лежала записка от Миры:

«Впереди три дня отдыха. Не тратьте их на страхи».

Слова казались насмешкой, но я всё же улыбнулась. Мира знала, как резать правду — остро, без жалости, но с заботой.

Я подошла к окну. Двор за стеклом тонул в сумерках. Снег мягко ложился на камни, заметая следы, словно пытаясь стереть память о дне, который только что закончился. Сегодня тишина замка казалась не угрозой, а передышкой — глубокой, напряжённой, как затишье перед бурей. Я провела пальцем по холодному стеклу. Лёд под ним отозвался тихим, почти благодарным звоном, будто узнавая мою руку.

Три дня. Достаточно, чтобы отдохнуть. Достаточно, чтобы подготовиться. И достаточно, чтобы понять: «Кромка» не станет для меня испытанием, как для остальных».

Лёд под моими ногами помнит всё. И я помню, как на нём летать. Я задула свечу. Темнота сомкнулась вокруг, но страха не было. Пришло спокойствие — холодное, ясное, неизбежное, как первый мороз.

Глава 18. Три дня тишины

После испытания кристаллом Северный Клык замер в выжидательной тишине. Все три дня передышки я не позволяла себе ни минуты слабости. Утро я посвящала старым погребам. Лезвия коньков скользили по застывшей поверхности, пробуждая в измученных мышцах забытый ритм. Тело Лианны постепенно оживало: связки тянулись, колени пружинили, а лёд, поначалу сопротивляющийся, постепенно смирялся под натиском воли. В первый день у дальнего поворота, я заметила на кромке льда одинокий лепесток. Почерневший от мороза, но ещё не рассыпавшийся. Роза. Тёмная, почти бархатная. Я остановилась. Кольцо Мэри на пальце отозвалось тёплой, но настойчивой пульсацией. Я не стала поднимать лепесток. Просто продолжила круг. Лёд под коньками помнил всё. И я помнила, кто оставляет такие метки.

Дни я посвящала архивам. Пыльные свитки, каменные галереи, где чёрный гранит стен, казалось, впитывал отзвуки чужих судеб. После обеда заглядывала к Эльфриде, заряжалась её заботой и теплом. Время перед сном отдавала дневнику Мэри.