Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 6 – Таля Верховская

Лианна оставалась единственным активом семьи. Её древняя кровь, увядшая, но всё ещё благородная красота, могли стать разменной монетой: договорной брак с каким-нибудь стареющим аристократом — или продажа в качестве любовницы влиятельному лорду.

Отбор невест для герцога Драго Вериуса был единственным шансом. Эльфрида, верная экономка, вложила последние сбережения, чтобы выхлопотать приглашение. Если Лианна пройдёт испытания и станет герцогиней — или найдет другую достойную партию, — Дэниел будет спасён. Если нет...Её саму, вернее всего, продадут старому маркизу Блейку, известному своей звериной жестокостью и коллекцией изуродованных портретов бывших любовниц, которые он хранил в пыльном подвале своего замка.

— Когда выезд? — спросила я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжималось, как перед стартом на главном турнире.

— Через три дня, леди. Если вы будете достаточно здоровы.

— Буду, — сказала я, сжимая кулаки так, чтобы никто не заметил, как подрагивают пальцы.

Эльфрида окинула меня оценивающим взглядом — отметила бледность, тонкие запястья, но спорить не стала. В моих глазах она увидела нечто, чего не было у прежней Лианны: сталь, закалённую в пламени другого мира.

* * *

Позже, когда она вышла, оставив меня одну, я лежала на узкой кровати, вглядываясь в черноту потолка, пытаясь слиться с чужим телом. Каждая косточка, каждый мускул — всё было не моим. Я попробовала сжать пальцы в кулак — движение вышло неуклюжим, пальцы были тонкими, слабыми, будто никогда не знали вес конька и не держали ничего тяжелее вышивальной иглы.

Страх подкатил к горлу тошнотой. «Что, если я навсегда останусь в этом теле? Что, если я никогда не смогу кататься? Что, если я потеряла себя навсегда?» — крутились мысли, как заезженная пластинка.

Я прикрыла веки, пытаясь воскресить запах мороза, скрип лезвий, гул трибун. Сначала — лишь пустота, зияющая дыра, где раньше хранились воспоминания о победах. Потом — холод. Не от каменных стен, а изнутри: он полз вдоль позвоночника ледяной змеёй, как бывало перед стартом, когда адреналин смешивался с ледяным спокойствием.

Я резко распахнула глаза. На пальцах мерцал иней — тонкий, серебристый, сплетающийся в причудливые узоры, тающий и возрождающийся. Я отдёрнула руку, испуганная, — но иней остался. Осязаемый, настоящий, искрящийся в тусклом свете лампы.

— Это галлюцинации от истощения? — прохрипела я. — Или… магия? Настоящая магия?!

В памяти всплыли слова Эльфриды,сказанные будто сквозь туман:«Ростаны были магами льда в древности. Но магия угасла лет сто назад».

Похоже, не совсем угасла. Она дремала, затаилась. А моё появление, чуждая воля, память о льде и скорости — всё это стало ключом, пробудившим древнюю силу.

Я сосредоточилась, пытаясь понять, как это работает. Холод вырывался из груди, растекался по рукам, заставляя воздух вокруг меня кристаллизоваться. Я направила его на кувшин с водой, стоявший на столике. Представила, как жидкость застывает, становится твеёрдой, как лёд на катке. Вода замерзла за секунду. Лёд треснул, покрываясь паутиной трещин.

Я отпрянула, потрясённая собственной силой. В груди рождалось понимание, холодное и чёткое: кажется, этот мир дал мне оружие — и теперь я должна научиться им пользоваться, чтобы выжить.