Книга Трактир графини Оболенской, страница 126 – Мария Геррер

— Итак, все на местах, — удовлетворенно констатировал Горин. — Анна Ильинична, все стояли так?

— Да, — кивнула я, не понимая, кому нужен этот следственный эксперимент.

— Итак, — обратился Горин к Сержу, — когда вы вошли, в комнате никого не было?

— Да, я вбежал, услышав крик. Библиотека была пуста, окно распахнуто. Копье лежало на полу, я его машинально поднял и подошел к окну посмотреть, кто кричал.

— Месье Сервье, доказано, что вы в это время стояли за дверью, — Горин подтолкнул Рене к двери. — Встаньте у стены, вот так, — он прикрыл дверь. — Именно, так и было. Потом вы выскользнули из укрытия, и в это время вошла госпожа Оболенская. Верно? — повернулся он ко мне.

— Да, — безнадежно выдохнула я. Этот напыщенный индюк наслаждается моментом славы.

— Месье Сервье вытолкнул мадемуазель Карденье из окна, приняв ее за госпожу Оболенскую из-за накинутой на плечи шали. Позвольте, месье Сервье, ваш платок, — Горин картинно выдернул из нагрудного кармана Рене шелковый платок, взмахнул им как фокусник. — А вот и затяжки на кружеве, — удовлетворенно произнес он. — Именно им вы стерли отпечатки пальцев. Уверен, волокна с платка совпадут с волокнами с копья. У них очень характерный состав. Вам не стоило пользоваться такими дорогими и уникальными вещами.

Сервье заметно побледнел.

— Мне удалось неоспоримо доказать вашу связь с мадемуазель Карденье. И теперь понятно, что не только вы, но и ваша любовница покушалась на госпожу Оболенскую. Чистосердечное признание облегчит вашу участь, — пообещал Горин, обращаясь к Рене. — Учитывая, что вы убили такую же преступницу, как и вы сами, вам могут смягчить наказание, если вы, разумеется, будете сотрудничать со следствием. Вместо пожизненной каторги вам могут присудить несколько лет тюрьмы.

По лицу Рене пробежала тень.

— Хорошо, я расскажу все, — он закрыл лицо руками. — Я любил Шарлотту, любил больше жизни. Я напишу чистосердечное признание, немедленно.

— Прекрасно, — удовлетворенно кивнул Горин. — Снимите с него наручники. Садитесь за стол и пишите.

Один из полицейских отцепил с пояса ключи, звонку щелкнул замок наручников. Дальше все происходило как в замедленной съемке. Рене дернул пряжку на ремне брюк, и в его руке оказался крохотный револьвер. Одним прыжком он оказался рядом со мной, обхватил меня левой рукой, надавив на шею локтевым сгибом, приставил револьвер к моему виску.

— Все отошли к стене, — скомандовал он. — Живее! Графиня пойдет со мной. И без глупостей.

Рука Сервье до боли давила мне на горло, я едва могла дышать. Он поволок меня прочь из библиотеки, перехватил руку и теперь дуло крохотного пистолета упиралось мне снизу в подбородок. Сервье захлопнул дверь, ловко подхватил стул, стоящий в коридоре, заблокировал дверь его ножкой, просунув через ручку.

В комнате пять полицейских, Серж и следователь. И никто даже не пытался выломать дверь. Впрочем, они выполняли требование Рене. Да и кому какое дело, выживу я или нет? Серж, кстати, в случае моей гибели получит вожделенное наследство — мы еще официально не разведены.

Удивительно, что все эти несуразные мысли вихрем проносились в моей голове.

— Живее! — Рене подтолкнул меня в сторону черной лестнице.

И почему только я не позволила Титу подождать в коридоре? Сервье толкнул дверь на лестницу, оттуда потянуло сквозняком и холодом.