Книга Трактир графини Оболенской, страница 136 – Мария Геррер

— Однозначно, — поспешно согласилась я. — Я хочу еще винограда.

Уваров понимающе улыбнулся, протянул мне сочную ягоду, напоенную южным солнцем, радостью и страстью.

Хотя Оглоблин клялся, что его друг поправиться через несколько дней, выздоровление Уварова шло не так быстро. Он пробыл в клинике десять дней — слабость не проходила, да и рана не спешила заживать.

Я навещала Кирилла ежедневно, мы подолгу сидели в его палате, запершись на ключ. Говорили о литературе, мечтали о поездках за город. Но больше целовались. Наши отношения не перешли пока на более высокий уровень, мы оба не стремились форсировать события. Прелюдия к любви волшебная пора, впрочем, и затягивать слишком долго ее не стоит.

Как только Уваров окончательно поправит здоровье, мы обязательно поедем в какое-нибудь короткое романтическое путешествие. Или просто отошлем из дома всех слуг, запрем дверь покрепче, и… Впрочем, это будет касаться только меня и Кирилла.

Сервье оказался ловким малым. От двух жен у него остался неплохой капитал, он вполне мог позволить себе не работать. Если бы не жадность и не безудержное желание обогатиться еще больше, жил бы он долго и счастливо в своей Бельгии или в Париже с Шарлоттой. Но обоим хотелось большего. В итоге одна погибла в результате роковой ошибки от рук любовника, а другой коротал время в тюрьме.

Рене нанял себе опытного и ловкого адвоката, сразу же обратился за помощью к бельгийскому консулу. Несмотря на усилия московской полиции Сервье собирались экстрадировать на родину.

А кто там будет особо разбираться в чем виноват их гражданин, набедокуривший в далекой России, где медведи играют на балалайках и пьют водку с мужиками? Вступил в преступный сговор и покушался на какую-то ненормальную купчиху? Ну, что ж такого, подумаешь, какое страшное преступление? Она же была клинической идиоткой, он бы только освободил ее от страданий. Случайно убил любовницу? Так это без злого умысла.

Как печально признался Горин, максимум, что грозило Сервье на родине — год тюрьмы и штраф. Все, вот такое правосудие.

Но судьба распорядилась иначе. Перед самой отправкой Рене Сервье на родину, утром его нашли в одиночной камере бездыханным с фильдеперсовым чулком на шее. На лице Рене застыла гримаса ужаса.

Тайна смерти брачного афериста не была раскрыта, да никто особо и не старался разобраться в запутанных обстоятельствах. Горин не хотел лишних проблем и объявил смерть Сервье самоубийством. Адвокат уже получил гонорар за свои услуги и не настаивал на расследовании. Консулу это вообще было не надо. Помер — хлопот меньше.

И снова я проявила великодушие. Дала денег на похороны Рене. Пусть покоится рядом со своей Шарлоттой — два бессовестный афериста, две заблудшие души. Никто больше не придет навестить Шарлотту, никто не положит ей на могилу цветы. Грустно? Мне точно нет.

Долго пытала Алену, та отнекивалась, но в итоге созналась, что уговорила мадемуазель Жози совершить правосудие.

— Не могла я допустить, чтобы один из убийц моей внучки гулял на свободе, пил бельгийское пиво, жрал свиные отбивные и радовался жизни. Шарлотка тоже получила по заслугам. Теперь я почти довольна.

— Что значит почти, что тебе еще от меня надо? — поинтересовалась я у Алены. — Преступники наказаны. Один проведением, другой твоей подругой.