Книга Трактир графини Оболенской, страница 75 – Мария Геррер

Дошла очередь и до картины губернаторши, вышитой крестиком и изображавшей милую пастушку на отдыхе под розовым кустом в окружении кудрявых овечек. Разумеется, щедрый Аркадий Петрович сразу же предложил за лот приличные деньги. Его ставку перебил кто-то из гостей.

— Завалишин… — пронесся благоговейный шепот над залом. — Вот чудит!

Из газет я знала, что Завалишин является крупным промышленником, его сталелитейные заводы раскиданы по всей Империи. Губернаторша благодарно улыбнулась ему и склонила голову.

Молоток аукциониста ударил дважды.

— Есть еще желающие? — с надеждой поинтересовался он.

— Да, — важно поднялась с места Ольга. — Мы готовы дать больше.

Она назвала сумму, и аукционист замялся:

— Деньги вносятся сегодня, — напомнил он.

— Мы знаем, — гордо помахала она моим неподписанным чеком. — Мы с единомышленницами долго собирали эту сумму и готовы предоставить ее на благое дело.

— Что, любовники раскошелились? — выкрикнул кто-то из зала.

— Подобное поведение на аукционе недопустимо, — аукционист поспешно кивнул двум дюжим молодцам, стоящим у входа, и они тут же вывели нахала прочь.

— Ваше желание поддержать строительство училища прекрасно, — одобрительно закивал Аркадий Петрович. — Мы с супругой против любых предрассудков. Движение суфражисток получило официальное одобрение властей.

— Продано, раз! — стукнул деревянным молотком аукционист и обвел зал взглядом. Убедился, что желающих больше нет, ударил второй раз. — Продано, два…

— Я повышаю ставку, — поднялась я. Или так говорят в казино? Да какая разница?

Ольга облегченно перевела дыхание, а зал ахнул. Серж дернул меня за подол и зловеще зашептал:

— Ты с ума сошла? Мы разоримся!

— Ненормальная, — донесся до меня исступленное шипение свекрови.

— Это называется долгосрочными инвестициями, любимый, — не без труда оторвала пальцы мужа от юбки. — Веди себя достойно, на нас все смотрят. Что подумают в обществе?

Не надо ему знать, что я договорилась с губернатором. Я буду единственной поставщицей леса для строительства образовательного комплекса. Так что мои вложения окупятся в несколько раз.

Подобную штуку провернул губернатор моего родного провинциального городка. Но там была афера чистой воды. Наш губернатор отдал подряд на реконструкцию дорог фирме, принадлежащей его бабушке. Бабушке было за девяносто, и она уже несколько лет страдала маразмом. Деньги ее внук положил себе в карман и заморачиваться с дорогами не стал. В результате новых дорог жители области так и не увидели, а губернатора посадили.

В моем случае нет ничего противозаконного. Я жертвую деньги на строительство. Благодаря им городская дума поддержит именно проект супруги Безгина. А потом у меня будут покупать лес для строительства. Правда, на пожертвованные мною же деньги. Я никого не обманываю, в карман себе ничего не кладу. Так в чем тут афера? Все прозрачно и совершенно честно. Так поступают все олигархи. Наверное.

Впрочем, я не олигарх, а всего-то купчиха. И вообще в ближайшее время я собираюсь заниматься трактиром, а это просто разумное вложение денег.

— Анна Ильинична, милая, — едва не прослезилась губернаторша, вручая мне громоздкую картину. — Сироты вас не забудут. И мы с Аркашей тоже. Ваш вклад бесценен.

— Дорогая Елена Михайловна, — вернула я ей картину. — Мне бесконечно приятно помочь доброму делу. Я хотела бы, чтобы это произведение искусства висело в актовом зале, и чтобы на его табличке было указано имя основательницы учебного заведения — ваше имя.