Книга Трактир графини Оболенской, страница 77 – Мария Геррер

Резко повернулась на другой бок. Надо будет завтра зайти к Уварову в контору и поблагодарить и его, и Ольгу за оказанную помощь.

Но сначала мне надо проверить, как идет ремонт, подумать над меню и обсудить его с Глафирой, сверить счета за мебель и посуду…

Мысли начали путаться. Кирилл, Кирилл… Как он крепко держал меня в танце. Я до сих пор ощущаю тепло его ладони на талии. И он меня спас от придурков… И вообще, он необыкновенный. Интересно, есть у него женщина? Должна быть, как же без нее… Или он одинок? Было бы здорово… Что я знаю точно, так это то, что я ему тоже нравлюсь. Возможно, всего лишь как дама с причудами. Но неважно, главное, что нравлюсь…

Хотелось увидеть во сне Кирилла. Но я спала без сновидений, крепко и спокойно. Проснулась ближе к полудню, бодрая, со свежей головой.

Серж и Шарлотта еще не завтракали, как доложила мне Настя. Они тоже устали на балу — одна строить глазки аристократам и моему мужу, другой танцевать и волочиться за дамами.

Наскоро перекусила, и первым делом отправилась в редакцию газеты «Новости Москвы».

Я решила, что первая статья обо мне осветит мой щедрый дар. Про трактир будет следующая, когда общественность поймет, что я не дурочка, над которой принято потешаться, а эксцентричная купчиха. Надо подготовить общественность к моим неординарным шагам. А вот потом будет скандал, настоящий, как любят в желтой прессе.

Федор Никифорович показал мне фотографии, сделанные на балу. Я выбрала те, что мне понравились.

Мы обсудили концепцию статьи — по-прежнему немного иронии на мой счет, но добрее и мягче. Обязательно отметить элегантность платья, похвалить щедрость и выразить надежду, что я не конченая идиотка, а только прикидывалась ею чтобы понаблюдать за реакцией окружающих.

— Да, и еще про благосклонность губернаторской четы, это обязательно, — напомнила редактору. — Чтобы читатели поняли — мою благотворительность оценили на самом верху.

Выбрала четыре фотографии. На одной из них во время танца с Безгиным я отцепляю подол платья от каблука — отличный повод для невинной иронии в мой адрес.

Про скандал с военными я ничего рассказывать редактору не стала, слухи до него и так дойдут. А без моего согласия он ничего печатать не станет.

Много времени провела на стройке. Ремонтные работы продвигались быстро, но технологический процесс не ускорить — штукатурка быстрее положенного не высохнет, краска тоже. Зато купол начала покрывать сусальным золотом. Дорого, но какой шикарный вид!

Счетами решила заняться вечером, и сразу после стройки зашла в ближайшую кондитерскую, купила коробку конфет для Ольги и отправилась в контору Уварова.

В приемной привычно стрекотала печатная машинка. Только Ольга выглядела какой-то всклокоченной и расстроенной.

— Привет, — я положила на край стола конфеты.

Ольга вздрогнула, подняла на меня испуганный взгляд.

— Они все-таки подрались, — пробормотала она, не ответив на приветствие. — Я вам весь день дозвониться не могу. У вас никто трубку не берет.

— Кто подрался? — не сразу поняла я.

— Патрон и мерзавец, что приставал к вам. Вернее, мерзавцы.

У меня упало сердце.

— Что с ним? Где он? — едва смогла произнести я.

— У Оглоблина, — шмыгнула носом Ольга.

— В морге? — перед глазами все поплыло.

— Да, Оглоблин его зашивает.