Книга Трактир графини Оболенской, страница 78 – Мария Геррер

У меня подкосились ноги, я пошатнулась, едва не упала и без сил опустилась на стул.

— Нет, нет, он жив. С ним все хорошо. Ну, относительно хорошо. Серьезных ран нет, — вскочила Ольга, поспешно налила мне воды и протянула стакан. — Я вечно все не так объясняю. Уваров жив, но его слегка помяли. Или не слегка… Но ничего серьезного, честное слово! Переломов нет. Возможно, небольшое сотрясение мозга.

Слова Ольги немного успокоили меня. Жив — это главное. С облегчением перевела дыхание:

— Была дуэль?

— Драка, — всхлипнула Ольга и снова шмыгнула носом. — На патрона напали. Их было четверо. Мы сегодня работаем с обеда. Кирилл Дмитриевич пришел в ужасном виде. Синяк на пол-лица, шрам на щеке, губа разбита. Дал мне задания и уехал к Оглоблину. Тот отлично зашивает раны. А потом полиция приходила, искала Уварова, на него эти скоты жалобу подали. Мне пришлось в участок тащится как свидетельнице. Рассказала, с чего все началось, как они над вами насмехались. Видела я этих бравых вояк — знатно он их разукрасил! — восхитилась Ольга.

— Мне тоже надо зайти в участок, дать показания против негодяев. Подам на них жалобу за непристойное поведение. Но сначала к Оглоблину, хочу видеть Уварова.

— Кирилл Дмитриевич давно уехал. Обещал вернуться и дать мне распоряжения. Лучше подождите его здесь. Я почти все закончила, могу передохнуть, — покосилась на коробку конфет Ольга.

— Согласна — нет смысла метаться по городу.

Какое счастье, что Уваров отделался синяками и ссадинами!

Ольга заварила чай, я открыла коробку с конфетами, и мы разместились в уголке у окна.

— Так что случилось? — начала допытываться я.

— Подробностей не знаю. Уваров вышел от генерал-губернатора. Он любит ходить пешком. Повернул на Тверской бульвар, и на него налетели два амбала. Хорошо, что босс всегда носит с собой тяжелую трость. Началась банальная драка. Патрон за себя постоять может, раскидал уродов, и тут еще двое. Ими оказались как раз те мерзавцы, что приставали к вам. Подробностей не знаю, но силы были не равны и на помощь никто не спешил — глухая ночь. Чтобы привлечь внимание, Уваров тростью разбил витрину магазина. И только тогда кто-то позвонил в полицию, прибежал городовой с дворниками. Эти разбираться не стали кто прав, кто виноват, забрали всех. Потом Уварова выпустили, а остальные остались. Я ходила давать показания. Босс достойно за себя постоял, одному вояке зуб передний вышиб! Знаете, Анна, а по мне «босс» звучит даже лучше «патрона». Современнее.

— Пожалуй, — согласилась с Ольгой. Какой Уваров молодец! Настоящий мужчина. — Как вам работается в сыскном агентстве? — задала праздный вопрос, чтобы перестать переживать за Кирилла Дмитриевича.

— Интересно, хотя бывает сложно. Уваров строгий и педантичный начальник. Это хорошо, но иногда может сделать выговор на пустом месте. Запретил мне курить, говорит, женщину это не красит.

— Правильно говорит, — кивнула я. — Курение не ставит нас в один ряд с мужчинами. Эмансипация не во внешних признаках.

— Вы придерживаетесь наших взглядов? — Ольга откусила конфету и закатила глаза от удовольствия: — Безумно вкусно. Обожаю начинку пралине.

— В целом да. Но перегибы в любом деле могут оттолкнуть. Женщина физически не может быть равной мужчине. И вообще мы другие. И это хорошо. Равноправие в моем понимании не должно стремиться к тому, чтобы принизить чье-то достоинство, в данном случае мужчин. Эмансипация — не месть за бесправие женщин, это прежде всего свобода. Это механизм, наделяющий нас многими правами. Согласитесь, Ольга, женщина может управлять паровозом. Но она не сможет кидать наравне с кочегаром-мужчиной уголь в топку. Я утрирую, но суть вы поняли.