Книга Королева меняет цвет, страница 23 – Татьяна Миненкова

После подобного фантазия уже рисует мне триумфальное возвращение в родной «В» класс. Я вернусь как победительница, как настоящая героиня, побывавшая среди врагов и поставившая их на место. Нужно потренироваться скрывать счастливую улыбку, чтобы выглядело так, будто в моей победе нет совсем ничего выдающегося. Выглядеть невозмутимо, пока одноклассники будут аплодировать мне, словно кинозвезде, получающей Оскар.

Что-то мама долго не появляется, а следовало бы. Иначе вопли Полуяновской мамаши приведут меня не в «В» класс, а в отдел полиции. Но мама, оказывается, даже сети в последний раз была в шесть утра, судя по мессенджерам. Хмурюсь, понимая, что ей в очередной раз не до меня, а козырь в рукаве Петра Степановича может не понравиться не только моим врагам, но и мне само́й.

Действительно, иногда интуиция работает слишком хорошо, но сейчас меня это не радует. Козырь Петра Степановича я узнаю́ по звуку чётких и уверенных шагов, когда он поднимается по лестнице. Свет из высокого окна падает на идущего со спины, а мне слепит глаза, но недовольное лицо мужчины я могу представить себе и так.

Как ни странно, он выглядит спокойным. На нём чёрный деловой костюм и рубашка с галстуком. Идущий к нам человек почти такой же монохромный, как и я. Да и помимо монохрома мы похожи настолько, что я кажусь его уменьшенной копией в женском варианте. Когда-то я страшно гордилась нашей схожестью, но со времён развода это обстоятельство стало страшно раздражать.

У кабинета отец коротко кивает мне и замершим в недоумении одноклассникам. Дёрнув на себя дверную ручку, входит в директорское логово без стука.

Напряжённо замираю, и вся превращаюсь в слух. Судя по повисшей в коридоре тишине — не я одна. Лис тоже хмурит брови, а свободная от стопки учебников рука сжата в кулак.

— Здравствуйте, Александр Викторович! — Чиполлино радуется появлению моего отца, словно тот — Дмитрий Донской, пришедший на Куликовскую битву, чтобы положить конец татаро-монгольскому игу.

Представление о том, как сильно ошарашено иго засевших в кабинете мамаш немного поднимает мне настроение, но не настолько, чтобы ослаб напряжённый узел, в который по ощущениям стянуло внутренности.

— Надеюсь, причина, по которой я должен был в срочном порядке отложить судебное заседание достаточно серьёзна? — без приветствий холодно бросает Александр Романов.

Он умеет делать подобные заявления максимально устрашающе, даже когда на нём нет чёрной мантии и носимого поверх неё белого воротника. Так вышло, что мой отец ещё и председатель городского суда. Тем, кто сейчас притих в директорском кабинете, об этом прекрасно известно, как минимум, матери Полуяновой. Тем не менее она, кажется, ошарашена его внезапным появлением не меньше остальных. Но и я сама не представляю, зачем отец явился сюда, и чем чревато для меня его вмешательство.

— Дело в том, Александр Викторович, что родители учеников требуют перевести вашу дочь в другой класс или другую школу, — спокойно объясняет директор, а в его голосе проскальзывают самодовольные нотки: он счастлив, ведь только что переложил проблему с больной головы на здоровую.

Эта его фраза отчего-то служит сигналом к старту коллективного ябедничества: голос подают сразу несколько мамаш:

— … Аниса плохо влияет на наших детей! У них теперь плохие оценки по алгебре!