Книга Королева меняет цвет, страница 9 – Татьяна Миненкова

— Когда мне станет интересно твоё мнение на этот счёт — я спрошу. А пока, сам отойди с моего пути. — Делаю шаг ближе, собираясь протиснуться между ним и одной из парт. — Быть частью вашего скучного стада в мои планы не входит.

Идея побега была провальной изначально — Никите ничего не сто́ит схватить меня за руку и одновременно с этим, загородить проход окончательно. Он неприязненно кривит губы:

— Мы не закончили разговор.

— Я его с тобой и не начинала.

Сдавленную кожу на запястье пронзают сотни игл. Держусь, чтобы не поморщиться — не собираюсь радовать зрителей признанием собственной боли. Уже планирую, наплевав на правила, ударить Никиту в какое-нибудь уязвимое место, но со спины раздаётся спокойное:

— Хватит.

Князев должен был произнести это слово после того, как даст своим прихвостням возможность проверить мою реакцию на происходящее. После того как все присутствующие, и он сам, сполна насладятся моей беззащитностью. И я стараюсь не показать удивления тем фактом, что он сказал это гораздо раньше, чем мог бы.

26 сентября, четверг

Secret — Denmark + Winter

Повинуясь одному слову, новые одноклассники выходят из класса причём так торопливо, словно внезапно осознали, что где-то их очень срочно ждут. Последней, бросив на меня высокомерно-неприязненный взгляд, покидает помещение Полуянова. Остаемся только Лис и я, ожидающая, пока он объяснит мне причину этого театра. Тем не менее вместо того чтобы что-то объяснять, Князев раздражённо интересуется:

— Что происходит, Романова? Это опять какие-то ваши выходки с Шестаковым? Тебе мало вчерашнего?

Ростом Елисей значительно превосходит, но он наклоняется ко мне, чтобы предоставить возможность распознать его эмоции: недоумение, возмущение, злость. Зелёные глаза поблёскивают за стёклами очков. Раздражённо дёргается уголок губ. Веснушки чётко обозначились на высоких бледных скулах.

— Тебе забыла отчитаться в своих действиях, — вскидываюсь я, упирая ладони в бока. — Никакие это не выходки. Не ищи подвоха там, где его нет, Князев, и ни у кого не будет проблем.

Он прищуривается. Смотрит на меня так пристально, словно желает глазами проковырять во мне дыру.

— Там где ты, Романова, всегда есть проблемы. И я ещё раз спрашиваю: какого рожна ты забыла в моём классе?

— Мне не доставляет удовольствия находиться в толпе ботаников, которую ты гордо именуешь своим классом, можешь мне поверить. — Выдуваю из жвачки огромный розовый пузырь и, лопнув зубами, втягиваю его обратно в рот. — И я тоже ещё раз повторяю: не трогайте меня, и я не стану трогать вас. Представьте, что меня здесь нет.

Посчитав разговор оконченным, разворачиваюсь и спешу к выходу. Даже успеваю открыть дверь, но Князев догоняет парой широких шагов, захлопывает дверь перед моим носом и за предплечья разворачивает к себе.

— Нет, Романова, — зло выплёвывает он. — Так не пойдёт. Ты понимаешь, что я должен был сделать с тобой после того, как ты вчера довела нашу Ксюху до слёз?

Понимаю. В лучшем случае точно такая же жвачка должна была оказаться в моих волосах. В худшем — не знаю, и не уверена, что сильно хочу знать, на что хватит его или Ксенькиной фантазии. Уверена, Полуянова ждёт, что сейчас я выйду из кабинета в слезах. Возможно, этому ещё суждено случиться. Понятия не имею, что у Лиса на уме.