Книга Королева меняет цвет, страница 92 – Татьяна Миненкова

— Ты с луны свалился, Князев. — Я качаю головой, не зная, что ответить не лучше ли вернуть разговор к обсуждению статистики обжалования приговоров. — Я живу с мамой, но она сейчас в рабочей командировке. Через неделю приедет.

Опускаю стопку листов на журнальный стол, а сама сажусь на диван. Обхватываю ладонями предплечья. Родители считают себя достаточно взрослыми, чтобы принимать решение о разводе самостоятельно. Меня это не касается. Так папа сказал. Почему тогда я одновременно и хочу говорить об этом, и смущаюсь так, будто это я в чём-то виновата. Будто от меня что-то зависело, и это именно я не справилась. Эта мысль колет в груди неприятно ранящими осколками. Ещё и Лис ворошит их новым вопросом:

— А отец?

Это будничный вопрос для парня из полной семьи, чей отец каждый вечер возвращается с работы домой, целует жену в подставленную щеку, треплет дочь по рыжим волосам и с улыбкой жмёт руку сыну.

— Он с нами не живёт, — отзываюсь я самым бесцветным тоном, на который способна. И, видя, что смутила его, добавляю резко, чтобы смутить, ещё больше: — Уже три года его новая семья — это Ксенька Полуянова и её мать.

Неужели он и правда не знал. На мгновение Лис застывает, и его удивление искреннее, не подкопаешься.

— Извини, вопрос получился… — он подбирает нужное слово, но я качаю головой, чтобы дать понять: какие бы слова он ни выбрал, обсуждать эту ситуацию я не стану. Но Князев спрашивает: — Из-за этого вы с Ксюшей воюете?

Воюем. Можно и так сказать. Я стараюсь не смотреть на собеседника и устремляю взгляд в листы на столе. Неопределённо веду плечом:

— Мы с ней и до этого никогда не ладили. Как и вы с Тимом.

— Ашки всегда не ладят с вэшками, — Лис печально усмехается. — Это уже традиция. Но почему-то именно у нашей параллели соперничество переросло в сражение.

Зато я знаю почему. Дело в Тиме. Но я не собираюсь рассказывать об этом Князеву. О том, что Шестаков, выросший без родителей, с первого класса завидовал тому, кому, по его мнению, счастье упало с неба. Тимура воспитывала бабушка, в строгости и дефиците, пока его отец отбывал срок в тюрьме, а мать меняла сожителей. Поэтому он всегда вынужден был доказывать всем, что он лучше, сильнее и успешней рыжего ботаника из параллельного. Лис был для него олицетворением несправедливости жизни. Раньше я не придавала этому значения и вместе с Шестаковым считала Князева плохим. Сейчас поняла, что не считаю. Просто кому-то везёт, а кому-то нет.

— Давай, рассказывай про свою статистику, — слишком явно пытаюсь я перевести тему, и сама хватаю со стола листы с цифрами, в которых ничего не понимаю.

Князев кивает, и его лицо становится непроницаемо-спокойным. Но когда он принимается объяснять, мои мысли слишком далеки от обжалования приговоров. Они о Тиме и о том, что в открытом противостоянии, в той эффектной и яркой войне, которую он так жаждет получить, спокойному и рассудительному Князеву против него не выстоять. Лис не занимается спортом профессионально и его слишком сложно представить в бою. За столько лет обучения ашки несколько раз сталкивались с вэшками в драках, но ни в одной из них Князев участия не принимал. Но ни ум, ни здравомыслие, ни дипломатичность не защитят от Шестакова с его синим поясом по карате.