Книга Королева выполняет обещание, страница 191 – Татьяна Миненкова

— Дай пожалуйста телефон. Мне нужно позвонить, а мой остался там… под развалинами.

Он с кивком протягивает трубку. Боюсь увидеть на заставке фото его невесты, но там просто нейтральный фон. На самом деле, можно было бы обойтись без звонков, но теперь пальцы по памяти набирают отцовский номер:

— Пап, у меня телефон потерялся… сломался… в общем, завтра я куплю новый. Тимура задержали сегодня, и никакие опасности нам больше не грозят. Так что Савку я завтра заберу.

Папа почему-то совершенно не удивлен. Ни позднему звонку с чужого номера, ни сбивчивому тону, ни сумбурным объяснениям. Кажется, за столько лет он привык, что от меня можно ожидать чего угодно.

— Ладно, — отвечает отец спокойно. — Дай, пожалуйста Елисею трубку, у меня есть к нему разговор.

Кивнув, я послушно возвращаю телефон хозяину. И хотя больше всего на свете хотела бы подслушать, о чём они будут говорить, ухожу на кухню. Знаю, что Лис не уйдёт не попрощавшись. Слишком многое непоправимо изменится с завтрашнего дня. Кто-то из нас должен исправить многообещающую запятую в наших отношениях на точку. А я к этому совершенно не готова.

После случившегося очень хочется пить и я пью теплую воду, дрожащими пальцами держа кружку. Слова Князева всё же доносятся до меня, но он ограничивается короткими односложными репликами и не зная о том, что отвечает папа, ничего не понять. Но пока они говорят, я не только успеваю стереть с лица разводы крови, туши и сажи. У меня появляется одна идея. Как обычно — бредовая и гениальная одновременно. Едва разговор заканчивается, я возвращаюсь в коридор и, воодушевлённая надеждой, поднимаю на Князева лукавый взгляд.

— Ты же не можешь явиться к своей невесте в таком виде! — заявляю я, кивая на пятно на его груди. — Нужно отмыть тебя, постирать рубашку и пришить пуговицу.

Лис, ожидавший от меня, очевидно, чего-то совсем другого, недоверчиво переспрашивает:

— Ты умеешь шить?

— Нет, конечно, — с показной легкомысленностью смеюсь я. — Но у меня есть иголка. И нитки. И я в тебя верю.

Он тоже смеётся, но смех получается нервным. Это очень напряженный момент. Между нами впервые такая неловкость. Князев ведь сейчас подыскивает правильные слова, чтобы сделать точку в наших отношениях наиболее безболезненной. Но никакие слова не помогут. Они не нужны, а только ранят сильнее. Поэтому точкой становится короткий выдох в мои губы, а потом — поцелуй. Глубокий, жадный и абсолютно бесстыдный, погружающий меня в полубессознательное состояние.

Я впитываю вкус, запах, каждое касание. Понимаю, что никак не могу отпустить Лиса вот так. Не могу отдать другой. Не сейчас. Но одновременно осознаю и то, насколько неправильно всё, что сейчас между нами происходит. Меня это на части разрывает и его, судя по всему, тоже. Нет. Поцелуй — совсем не точка.Поцелуй — это знак, причём, кажется, вопросительный.

— Ты… женишься завтра, — задыхаясь, напоминаю я, и первой с трудом отстраняюсь.

Мы встречаемся взглядами. Тёмными и тяжёлыми. Безуспешно пытаемся выровнять дыхание. Сейчас многое зависит от его ответа.Всё зависит от его ответа, если точнее. И Князев отвечает одним коротким, но очень ёмким эхом:

— Завтра.

Это слишком уклончиво и зыбко. Но и слишком многообещающе. Я с готовностью цепляюсь за оставленную лазейку и тихо прошу: